— Может, вы подумаете, что я говорю глупости, но Каиновы заперли там души. Вам может показаться это странным и нелогичным, но это правда. Самое страшное, что этим Каиновы прокляли наш род. Они сами не решились создавать такие места в своих поместьях, а сделали всё через нас.
Да, дело принимает интересный оборот. Теперь я узнал, где Каиновы держат души, это подстёгивает желание посмотреть на них. Руки сильно чешутся туда забраться и всё выяснить.
На это дело надо взять с собой Раевского. Он парень отчаянный, первый бросится в этот дом. Своей головой пробьёт стены — такой напарник мне нужен.
— Если я уберу души, вы продадите дом Зубатову?
Лицо Воронцова исказилось. Он и правда думал, что я остановлюсь перед его страхами. Воронцов оглянулся по сторонам.
— Вы ведь не серьёзно? — спросил он, ещё больше раздражая меня.
— Я всегда серьезен.
— Михаил Романович, я ведь вам всё это рассказал, чтобы вы туда не шли.
— Не важно, просто скажите, вы согласны?
— Но предупреждаю сразу, что вы Михаил Романович сами пошли на это и я вас не принуждал. Вам нести ответственность, если что-то с вами случится, — проговорил Воронцов.
— Хорошо, вы согласны? — спросил я, ожидая ответа, но Воронцов мямлил. Он все никак не мог решить и сказать что-то мне внятное. Как я не люблю таких людей, который не могут решиться.
— Ну, я не знаю… — ответил Воронцов и замолчал. Его взгляд уперся в пол.
— Договорились. Я решаю проблему этого дома, вы оформляете дарственную на Зубатова или продаете, сами решите, — сказал я, не дожидаясь ответа от Воронцова. Будем считать, что молчание это знак согласия.
Юрий Михайлович повёл бровью, смотря на мою руку. Он, наверное, рассчитывал совсем не на это; если честно, я не собирался попадать в его расчёты.
Мне нужна лицензия, которая двигала всю эту шахматную игру. Поэтому мне нужно было решить этот вопрос, посидеть с друзьями, пока они тут всё не разнесли, и, самое главное, ещё взять с собой Раевского.
Он, кстати, громко кричал в дальней комнате.
— Скажите где находится дом и запишите мой номер, — сказал я.
— Хорошо, — сказал Воронцов. Он достал телефон и продиктовал свой номер и адрес дома.
Воронцов хмыкнул и подошёл к столу с закусками, взял стакан и обратился ко мне:
— Михаил Романович, я сразу хочу вас предупредить, что этот дом опасен. Когда он был во владении Каиновых, они никого туда не пускали. Вообще закрывали к нему дорогу. Жители из соседних деревень слышали крики и вой. Мне они сами рассказывали. Даже после того, как Каиновы разорвали с нами договор аренды дома, вой не прекращался.
— Хорошо, — я взял со стола закуску, попробовал канапе. Настя готовит изумительно.
Про этот дом я уже наслушался сполна, честно сказать, он мне уже надоел.
— Тогда я доеду до дома и разберусь на месте, — сказал я и пошел к лестнице.
В это время на втором этаже вовсю шла игра. Я слышал, как орал Стронский, спрашивая, кто с ним будет играть. Веселье продолжалось.
Поднимаясь, я встретил Марию на лестнице; видимо, она меня караулила и тут же перегородила дорогу.
— Мог бы мне и позвонить, я ждала… точнее, всегда жду.
— Прости, у меня дел невпроворот.
— Мой брат Константин рассказал, что у тебя появилась идея полезть в один дом, который наполнен приведениями.
— Он всё уже растрепал? — быстро спросил я.
— Я прошу тебя, будь осторожен.