Да, действительно, это перебор, но ничего, скоро я разберусь с этим делом и обязательно найду любителей угрожать.
Мы сели в машину, которая понесла нас с ветерком в имперскую канцелярию.
Большое, унылое здание, как все имперские учреждения, встречало нас своим размахом. Мы прошли в огромный холл и поднялись на третий этаж, где должно было состояться заседание по моему вопросу. Лишить наследства, особенно будущего наследника, — не такая простая задача, даже если для этого были подключены все связи.
Поднявшись наверх, я увидел свою тётю, которая сидела, сжимая в руках огромную папку; видимо, в ней хранились все медицинские документы против меня. Интересно, откуда они у нее взялись? Да быстро она собрала липовые бумажки!
Мария Фёдоровна пребывала в хорошем расположении духа. Она смотрела в сторону двери, где должно было всё решиться, и она получит долгожданное право распродать всё моё имущество налево и направо. И дальше беззаботно спускать мои деньги, не задумываясь ни капли.
Подготовилась она отлично: нацепив на себя дорогие бредовые вещи, она находилась в полном спокойствии, напоминая мне бегемота, который плавает в озере в ожидании конца дня.
Но стоило мне появиться в коридоре, как её счастливое лицо моментально исказилось. Она была готова увидеть кого угодно, но только не меня.
Наверно, в этот момент весь её мир разрушился. Тётка вылупила на меня глаза и не могла сказать буквально ничего.
Смешно. Мария Фёдоровна и правда думала, что я буду сидеть сложа руки и смотреть, как она распродаёт всё моё имущество. Но если она так думала, у неё большие проблемы.
Я спокойно подошел и сказал:
— Здравствуйте!
Её лицо покраснело; видно, я на неё произвёл настолько сильное впечатление, что она даже не смогла из себя ничего выдавить, хоть полслова. Единственное, что смогла сделать тётя, — сильнее сжать папку. Такое чувство, что я сейчас кинусь и буду её отбирать у неё.
В этот момент открылась дверь из соседнего кабинета, и, смеясь, вышел мой любимый дядя Альберт Константинович. Он был одет в дорогой костюм и пребывал в хорошем расположении духа. Его улыбка моментально пропала, как только он увидел меня.
— Ты?! — чуть не крикнул дядя в молчаливом помещении и тут же застыл на месте.
— Я, — ответил я и посмотрел на его моментально побледневшее лицо. Он, честно, не знал, куда себя деть. Наверно, хотел провалиться на месте.
Некоторое время он просто молчал, смотря на меня и пытаясь понять, что им делать. Он посмотрел на тётю; та даже не моргала. Мне показалось, что она вообще не дышит, а упорно смотрит на меня. Наверно, надеялась, что я сам куда-то исчезну. Вопрос только — куда?
— Вы меня не узнали, Мария Фёдоровна? Это ваш племянник Михаил Романович. Вы-то думали, я не приеду на заседание? — спросил я тетю, представляя как комиссия удивится, увидев меня живого и здорового.
— Заседание, — проговорила она и резко посмотрела на дядю.
Тот встрепенулся; его глаза забегали лихорадочно, ища выхода, которого, видимо, у него не осталось. Он посмотрел на меня, потом на тётю, опустил голову, тяжело выдохнул. Потом резко поднял голову и натянул на своё лицо улыбку.
— Здравствуй, Михаил! Расскажи нам, зачем ты сюда приехал?
— Как зачем? Адвокат меня позвал. Ведь мои любимые родственники даже мне не сообщили о заседании, думали я пропущу его, — проговорил я, непонимающе взглянув на него.
От моих слов он позеленел.
— Послушай, Михаил, ты все не правильно понял. Гудков, как тебе сказать помягче… мошенник. Он специально выдумал дело, чтобы доить из тебя деньги. Мы сами только узнали, что ты воспользовался его услугами. Хотели с тёткой отговорить, только вот времени у нас не было. Гудковы только тем и занимаются, что доят с клиентов деньги, а ничего не решают. Такой у них семейных талант. Ну, скажи, что он тебе наговорил?
— Мне… что тётушка хочет всем рассказать, что я болен и не могу распоряжаться своим имуществом, продать землю и пустить деньги на мое лечение.
— Ну, видишь, всё это полный бред.
Тут Мария Фёдоровна явно не выдержала. Она криво посмотрела на меня, потом на дядю, и я понял по её лицу, что терпеть она точно не может. Это хорошо; я хотел послушать её эмоции.
— Ты думаешь, самый умный? Нанял этих проходимцев Гудковых, чтобы меня обставить? Нет, дорогой мой племянник, тебе просто так с рук это не сойдёт, ты понял? Сегодня я тебя вышвырну из особняка и запру в больнице, откуда ты никогда не выберешься!
— Мария! — завопил мой дядя. К этому времени подошли Гудковы — отец и сын — и косо посмотрели на неё. Моя тётя хотела наговорить ещё множество гадостей, которые были припрятаны у неё, но, открыв рот и увидев их лица, моментально замолчала и опустила голову.
Наступило полное молчание, и я, усмехнувшись, сел напротив тёти и посмотрел ей в лицо. Она вся съёжилась; мой взгляд её убивал, но мне было смешно.
Дверь открылась, и вышла девушка-секретарь в чёрной одежде и попросила всех зайти в зал. Мы зашли в небольшое помещение, где стояло несколько стульев.