Дарси мотнула головой в сторону Эйвери.
- Я скажу тебе вот что: в этой семье нас пятеро, и никто из нас двоих не голосовал за одного и того же человека.
- Значит, остальные просто выбросили свои голоса?
Хулио наклонился вперед.
- Ты знаешь, большинство американских избирателей сейчас зарегистрированы как независимые. Это означает, что большинство избирателей не представлены ни одной из партий. Но что, я все равно должен голосовать за них, даже если я думаю, что они оба неправы?
- Не похоже, чтобы у какой-либо другой партии были шансы на победу, - сказал Эйвери.
- О, хорошо, - сказал Хулио. - Так что ты предлагаешь? Мне подождать, пока другая партия волшебным образом не придет к власти, а затем проголосовать за нее? Как, по-твоему, что произойдет, если мы не будем голосовать за них с самого начала? Как ты думаешь, в какой-то момент какая-нибудь крупная партия скажет: «Ну и дела, мы больше не нравимся людям, так что, может быть, нам стоит отойти в сторону и дать шанс кому-то другому»? - Он отправил в рот оливку, выглядя таким довольным разговором, что напомнил Эйвери Грея. - Забудь об этом, - сказал Хулио, отвечая на свой собственный вопрос. - Этого никогда не случится.
- И что с того? Вы просто выходите из партии?
- Люди не обязаны следовать за партией, - тихо сказал Грей. - Задача партии - представлять народ.
- Именно так, - сказал Хулио. - Обе стороны должны изменить свою позицию, чтобы лучше представлять реальных избирателей. Вместо этого они обе прибегают к одной и той же старой риторике. Я имею в виду, оглянись вокруг. Посмотри на социальные сети. Посмотри на бесконечную политику идентичности, в которой обе стороны разрывают друг друга на части, говоря тем из нас, кто находится посередине, что нам нужно выбрать сторону. - Он наклонился вперед, указывая пальцем на стол между ними. - Вот что происходит, когда две партии, которые устаревают, делают все, что в их силах, чтобы остаться у власти.
- Отлично, - сказал Эйвери. - Так что, возможно, в какой-то момент в будущем нам стоит начать голосовать за другие партии. Но не в этом году. В этом году это...
- Просто это слишком важно, - хором сказали все за столом, заставив его замолчать.
- Да, как будто я не слышал этого на каждых гребаных выборах с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы голосовать, - проворчал Грей.
- Я о том же, - сказал Мори. - И я пережил значительно больше выборов, чем вы.
- Если не сейчас, то когда? - Спросила Дарси у Эйвери. - До какой степени Вашингтону нужно охренеть, прежде чем мы поймем, что они - проблема, а не решение?
Эйвери оглядел сидящих за столом и заметил, как они все увлечены, как все наклоняются друг к другу. Он почувствовал, что покрывается холодным потом. Зачем он вообще просил, чтобы его привезли сюда?
Грей подтолкнул его локтем.
- Следующим займись моим отцом, - сказал он. - Скажи ему, что он отрицает науку и ничем не лучше жителя плоской земли.
Эйвери весь сжался. Он определенно говорил это, по крайней мере, один раз. Но Мори, похоже, не обиделся. Он выжидающе смотрел на Эйвери с легкой улыбкой на лице, ожидая, что скажет Эйвери.
- И что? - Спросил Эйвери. - Вы думаете, это все обман?
Все рассмеялись, как будто ожидали этого, но ответил Мори.
- Никто из нас не говорит, что это обман. Некоторые из нас просто говорят, что мы переоцениваем антропогенный фактор. Некоторые говорят, что мы не можем полагаться на модели, потому что они могут быть запрограммированы на то, чтобы говорить что угодно. Некоторые говорят, что мы преувеличиваем достоверность. Многие из нас думают, что не имеет значения, как мы сюда попали, важно только, как мы будем двигаться дальше. Грандиозные планы по замораживанию тающих ледников не помогут жителям побережья, когда уровень океана продолжит повышаться. - Он поднял палец, чтобы Эйвери не перебивал его. - И прежде чем ты об этом заговоришь, никто не предлагает нам вырубить все деревья и превратить мир в автостоянку. Все климатологи, которых я знаю, считают, что нам нужно лучше заботиться о Земле. Но сваливать всех нас в одну кучу с жадными до масла мистификаторами - это, конечно, удобный способ отмахнуться от нас всех, не так ли?
- Ну, если вы не верите тому, что говорят настоящие ученые…
- Настоящие ученые, да? - Спросил Мори, глядя на Эйвери поверх своего бокала. - В какой области ты учишься? Грей нам не сказал.
- Э-э, ну, я имею в виду, у меня пока нет диплома, но...
- А, - сказал Мори, улыбаясь ему и отставляя свой бокал в сторону. - Тогда нам повезло, потому что у меня есть на что посмотреть. Две докторские степени, между прочим.
- Хвастун, - сказал Хулио.
Мори подмигнул ему, но продолжал обращаться к Эйвери.
- У меня докторская степень по физике, а другая - по климатологии. Я сорок лет проработал в этой области. Я написал одну из первых работ, в которой высказывалось предположение об антропогенном глобальном потеплении. Но шли годы, и я начал замечать, что мы игнорируем неопределенность, чего в науке просто не может быть. Мы склоняемся к данным, подтверждающим определенные теории, и игнорируем все, что, как нам кажется, противоречит им. Я просто указал, что это не наука, если мы предполагаем, что знаем ответ. Что в основе натуры настоящего ученого лежит и всегда должен лежать скептицизм. - Он пожал плечами и развел руками, как бы говоря: «Что же делать?» - Индустрия глобального изменения климата оценивается более чем в 1,4 триллиона долларов денег налогоплательщиков. Но, видишь ли, единственный способ заполучить эти деньги - сказать федералам то, что они хотят услышать. Когда вы не соглашаетесь, средства на исследования иссякают.
- И тогда университет заставляет вас уйти на пенсию, - сказал Хулио, сжав челюсти. - Потому что наличие «отрицателя науки» на факультете выставляет их в невыгодном свете. Не важно, что настоящая наука требует изучения и объяснения альтернативных аргументов и теорий.