Пропустил сроки. Виноват.
Буду примерно через полторы недели.
С уважением, техномаг'.
Отложив пергамент, я взял ещё один и начал писать письмо теперь уже Лестеру.
'Дорогой друг!
Спешу уведомить, что я жив, здоров. Совсем упустил сроки, от чего мне очень неудобно.
Выдался очень сложный проект, который вынудил трудиться днём и ночью, отчего я совершенно упустил течение времени.
Планирую посетить вас через полторы недели.
Лично привезу партию импульсных кирок.
Рад за ваши дела и выражаю искреннее удивление истории с волками, не терпится увидеть всё своими глазами'.
Было слишком поздно, поэтому, чтобы отправить письма, надо было ждать до утра, после чего, отправившись на рынок, найти почтальона. Поэтому, закончив с письмами, я отложил их в сторону и, посмотрев на лампочку, немного погрузился в размышления о вечном. Пока что всё складывалось довольно неплохо, не всегда просто, работать приходилось очень много, но всё равно динамика была хорошая.
Достав на сегодня третий пергамент, стал выводить первые эскизы импульсной кирки. Правда, очень скоро все их перечеркнул и начал заново. Перепробовав десяток, я понял, как делать не нужно, и, вздохнув, отправился отдыхать. Завтра, всё завтра.
Солнце, словно золотой самовар, раскалилось над городком, бросая жаркие блики на резные наличники улицы.
Траншеи уже копали вдоль улицы к реке.
Кирки взлетали и обрушивались на брусчатку, высекая искры из мостовой.
— Вперёд, братцы! За светлое будущее с чистой водой! — проревел Валера, его голос был сегодня особенно громким. — Сегодня мы проложим трубу, что утолит жажду страждущих! Никто не уйдёт обиженным!
Тут же его за рукав подёргал Микси, тихо проговорив:
— Валер, мы же не пить эту воду будем, а мыться.
— Ах, точно…
Добравшись до очередного дома, украшенного особенно вычурными кружевами и геранью в горшках, вылетела, словно фурия, пожилая женщина.
Её платок был повязан на голове столь туго, что казалось, вот-вот лопнет, а в руках она держала скалку, словно катану.
— Что здесь творится⁈ Варвары! Разрушители! — завопила старушка, её голос звенел, словно разбитое стекло. — Не позволю я вам копать под моими окнами! У меня тут герань! У меня тут история! У меня тут дед спал! Да вы хоть знаете, что здесь жил сам… сам… ну, известный очень человек жил!
Валера немного вначале стушевался и запаниковал, но взял себя в руки и попытался урезонить разгневанную женщину.
— Бабушка, поймите, эта труба идёт от участка графа!
— Мне-то что до графа!
Старушка была непреклонна. Она подняла скалку над головой и пронзительно закричала, как вой сирены.
— Не бывать этому! Не позволю я разрушать мою жизнь! Готовьтесь к бою!
Начался какой-то абсурд. Старушка, вооружённая скалкой и праведным гневом, бросилась в атаку на Валеру и стоящего рядом Микси. Они отступали, ошеломлённые яростью этой хрупкой на вид старушки. То, за что она боролась, сейчас полетело во все стороны, причём разбрасывала их старушка сама. Герань в горшках полетела в стороны, словно гранаты и в рабочих графа, и в Валеру с Микси. Земля содрогалась от топота ног и криков старушки, да тех, в кого она попадала.
Улица превратилась в очень странное поле боя.
Сегодня продолжали копать траншеи, но уже от участка графа до реки. Я, взяв себя в руки, заставил себя не вмешиваться в процесс, справятся без меня. Взяв написанные минувшим вечером письма, отправился на рынок, где очень быстро нашёл уже знакомого мне почтальона.