Избранное в двух томах. Том 2. Повести и рассказы [1987, худ. Б. Н. Чупрыгин]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это был позор, единственный позор его жизни.

Что он мог сделать? А вот что: стать сильным и бесстрашным. Смешно, но Федька помог ему стать таким. Сева начал делать зарядку, чаще бегал на лыжах, обтирался холодной водой и подолгу пропадал на спортивной площадке. На руках, плечах и животе наливались и твердели мускулы. Иногда он даже разыгрывал сценки встречи с Федькой: вот тот идет навстречу и ухмыляется:

«Мое вам!»

«Чего тебе?»

«Немного: парочку оплеух… Давай щеку!»

«Проваливай! Как дам сейчас — вверх тормашками полетишь!»

«Это ты-то?» — хохочет Федька.

«Смотри!» — Сева делает выпад, и Федька кубарем летит от него, кувыркаясь, через канавы, заборы, дома…

Но появлялся живой Федька, такой нестрашный, обыденный, тихонький — вечно в сторонке, не на виду, такой добродушно-мягкий, даже застенчивый, голос его редко услышишь и на переменке. Появлялся Федька, и Сева стискивал свои крепнущие кулаки и опять отскакивал от пощечин и ударов. Впрочем, Федька все реже приставал: может, чувствовал, что Сева становится другим?

Последняя стычка у них была осенью. Федька столкнулся с ним на пустынном дворе, у помойки, подмигнул и дал подзатыльник. Сева весь сжался, налетел на него, замахнулся. Но не ударил… До сих пор не мог он представить, как это можно бить человека.

— Только сунься, — сказал он.

Но Федька-то знал: его можно не опасаться — и хлопнул по лицу.

— У тебя нет совести! — крикнул Сева.

— Зато у тебя ее хватает на всех! А это видел? — Он щелкнул его в лоб.

— Уйди!

— От этого совести твоей не убыло! — Он стегнул его по уху.

— Когда ты наконец будешь человеком?

— А кто тебе сказал, что я человек? Зато ты, ты… Ты такой человек!.. — Он локтем ударил Севу под дых. — Такой человек, что просто восторг берет, и звучит это, как говорится, гордо!

— Тип… У тебя нет ничего святого!

— Ты так думаешь? — На Федькином лице вдруг заиграла бледноватая улыбка. — Зато у тебя есть все, что нужно, а другие могут обойтись и без этого, другие могут иметь только вот что! — Он показал крупный кулак и ударил им в ребра.

Сева тяжело задышал от бешенства:

— Гад!

— Зато ты паинька! Зато тобой не нахвалятся… А я что? Я…

Сева едва увернулся от кулака.

…И вот теперь, когда от Олега расходился народ, а под окном торчал Федька с дружками, чтобы исколотить, а может даже убить его, Сева понял — нет, не понял, это была лишь догадка — это у Федьки от ничтожества, от зависти, и ему, Федьке, нужно доказать себе хоть кулаками: в чем-то он сильней его, Севы…

Все уже ушли от Олега, все, кроме Севы. Мать Олега сидела за чайным столом, слушала их разговор и, прикрывая ладонью рот, зевала. Пора было уходить, но Сева не мог решиться. Он сидел за столом, водил чайной ложкой по цветастой синтетической скатерти и говорил, говорил, говорил.

Наконец мать Олега встала и, с трудом побеждая зевоту, принялась убирать со стола.

— Ну, я пойду, — сказал Сева и тоже нервно зевнул. — Спасибо… Было очень весело.

— Пустяки! — Олег поднялся. — Заходи.

Сева надел куртку, вязаную шапочку, махнул рукой и вышел на лестницу.