— Что я слышу! — Федька почувствовал, как в нем накапливается злость. — А ну, получай!
Не успел Севка отклониться, как сильнейшая пощечина едва не бросила его на тротуар. Он закачался и отскочил, но чудовищный удар в другую щеку свалил его.
Федька стоял над ним и ухмылялся.
— Ну, как настроение? — Он тронул его лоб носком валенка. — Хватит или еще?
Севка вскочил. Два пятна запылали на его щеках.
— Фашист!
Федька вскинул голову:
— Что ты сказал?
— Что слышал! — Севка стоял на изготовку, кулаками вперед.
— Повтори.
— Фашист, — сказал Севка.
Сказал тихо и холодно, и Федьке стало почему-то не по себе. Однако изнутри напирала и лезла злоба. Он пошел на Севку. Совка стоял на месте.
Вдруг Севка бросился вперед. Федька сделал нырок, ушел от удара и снизу стукнул его головой в подбородок. Севка отскочил, и на его лице Федька не увидел боли. Только странную ярость и бледность.
Впереди раздались голоса.
Севка поправил шапочку, плюнул и пошел дальше. Увидев, что идут простые гражданские, Федька побежал за ним. Он тяжело дышал. Его распирало от злобы. И он был счастлив: теперь он знает, что делать с этим сопляком!
— Повезло тебе, — сказал Федька, усмиряя дыхание. — Не они б — изуродовал бы.
Севка не отвечал.
Впереди опять стало пусто. Федька поставил ему ножку и стукнул в грудь. Севка отскочил и, что было совсем невероятно, ударил его ногой под зад.
— Умник! — крикнул Федька, отпрыгивая, и увидел у стены кусок антрацита. Вот бы чем трахнуть его — сразу было бы кончено, и рук марать не надо.
Федька сделал движение к этому куску.
— Трус! — крикнул Севка.
Это слово для Федьки было похуже «фашиста».
— Это я трус? — Он почувствовал, как немеют щеки.
— Кто ж еще? — Севка засмеялся.
Ничего не видя, как слепой, кинулся на него Федька. Но каким-то особым чутьем расслышал, скорей догадался — впереди кто-то появился… Не милиция ли?
Сунул в карманы кулаки и, чтобы как-то успокоиться, прошипел:
— С-с-сука…
Они пошли дальше. Федьку душила злоба, и он не мог идти рядом. Шел чуть сзади и смотрел на узкий, с ложбинкой затылок — всадить бы в него кулак! На неширокие плечики под курткой — изрезать бы ее бритвой! На ноги в тесных брючках — хватить бы по ним железякой!
А Севка и не чуял всей тяжести этой злобы: даже шага не ускорил.
Но все-таки Федька кинул вдогонку: