Придет серенький волчок: читать начало книги онлайн

– А мы, собственно, в Острожском монастыре. Там, наверху, церковь и мощи, а здесь сам монастырь, куда туристам и паломникам вход закрыт.

Настоятель монастыря игумен Сергий прошествовал по двору, как военный – чеканя шаг, показалось даже, что по-военному опоясана ряса портупеей, а не поясом. Как узнали позже гости, когда-то он дослужился до чина полковника сербской армии.

Их пригласили в полутемный зал, усадили за стол, поставили перед каждым стакан воды. И пошла по рукам чаша с абрикосовым вареньем. Каждый зачерпывал, съедал ложку варенья, запивал прохладной водой и передавал чашу дальше.

– Традиция, – шепнул отец Коста, – традиция Острога.

А дальше как по команде включились звуки: разговоры, шутки, появилась на столе бутылка «шливы» – сливового сербского самогона, за ней нехитрые закуски. Языки смешивались, одновременно говорили по-сербски и по-русски, по-английски и по-итальянски, уже непонятно было, кто кому переводит.

– Я вообще удивляюсь, как он приехал,– говорил игумен,– с его-то занятостью. Прямо сюрприз! Ну, тут понятно, раз история такая случилась, правильно, что приехал. Кому еще, кроме него разбираться! Даже до нас слухи дошли.

– Прекрати, она же русская и понимает по-сербски,– смеялся Дамиан, – не раскрывай ей всех секретов.

– Конечно, по-сербски, это вы тут по-английски шепчетесь, – не унимался игумен, – По-сербски будем говорить!– и снова повернулся к Саше и под

шливовицу пошли монастырские байки, над которыми она животик надорвала.

Впервые за годы общения с итальянцами Александра почувствовала, что не поймут они всей глубины, ни один перевод не спасет, хоть на итальянский, хоть на английский переводи. Поэтому умирают от смеха сербы и черногорцы и их русская гостья – и лишь вежливо улыбаются итальянцы.

– Тут у них цыганская семья живет неподалеку, куча детей мал мала меньше, – рассказывал отец Коста. – Так игумен их покрестил.

– Подожди, я сам расскажу,– вмешался тот.– Мать цыганка сама пришла, попросила. А я решил их проверить, говорю, как окрещу- все, не будет вам от нас помощи, ни денег, ни продуктов. А то ишь повадились, на довольствие в монастыре встали.

– А она?

– Крести, отче, говорит, все равно крести. Окрестил. Прошло немного времени, спрашиваю, вы хоть «Отче наш»-то выучили, охальники чумазые?

– Выучили, отче!

– А ну, расскажите! И жду, что услышу привычное: Оче наш, који си на небесима…

– А они?

– А они хором: Оче наш, оче Сергие, дай нам денюжку!

Время пролетело незаметно, пришла пора расставаться, но так не хотелось! Саша давно не чувствовала себя настолько легко и тепло.

Каждому гостю досталось множество маленьких бутылочек с освященным маслом и святой водой. Дамиан о чем-то пошептался с настоятелем, кто-то подал знак, и выстроились монахи. А настоятель передал Дамиану кожаный футляр. Архимандрит открыл его и Саше в руки лег образ Василия Острожского в серебре с золотой короной нимба, в которой вспыхивали маленькие драгоценные камни. Святой Василий смотрел строго и печально.

«Благослов манастира Острог» – сияли золотые буквы на бордовом кожаном футляре.

Саша заплакала и залепетала что-то вроде:

– Да вы что все, с ума сошли? Да так же нельзя! Да я же не могу, я же не возьму!

Футляр снова закрыли, а ее подтолкнули к выходу:

– Пошли, времени мало. – И она пошла, прижимая к груди подарок.

***

Машина спускалась вниз по серпантину, а ошеломленная Саша печалилась, что никогда уже не сядет за старинный дубовый стол, не услышит смешных историй игумена Сергия, это казалось невосполнимой потерей!

Конец дня прошел для нее скомкано, хотя их принял глава черногорской митрополии в монастыре в Цетинье, открыли раку с десницей Иоанна Крестителя, а потом снова подавали шливовицу в маленьких рюмочках. Саша все еще плыла в каком-то облаке то ли счастья, то ли умиротворения, душой оставаясь в монастыре из старого камня под высокими деревьями ровно посередине огромной горы.

– Вот теперь все готовы. – Изрек Дамиан на обратном пути.

Неужели для них это так важно, не отправляться в странную экспедицию в глушь, не получив «поддержки с Небес»? Саша не могла понять, хорошо это или плохо, нравится ей странная сербская архаика, другого слова она и подобрать не могла, или нет.