Сыны Триглава: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Чувства мои слишком ничтожны в сравнении с радостью Господа нашего, что видит, как спасаются очередные души, — набожно произнес священник.

— Будет и больше спасенных, — усмехнулся князь, через голову священника уже видевший, как крещенные авары поднимаются к своим коням. Уже скоро весь каганат покорится Нитре — и начнется новый поход, еще более славный — к богатым городам Янтарного моря, по сей день прибывающим в самом закоренелом язычестве. Ничего, очень скоро святой крест воссияет над Венетой и Триглав окончательно падет перед Святой Троицей.

— Все во славу Господа нашего, — словно в ответ мыслям князя откликнулся инок и хотел добавить что-то еще, когда вдруг послышался стук копыт. В следующий миг из-за кургана выехал одинокий всадник, что есть силы нахлестывающий коня. Когда он подъехал ближе можно было разглядеть, что всадник весьма молод и хорош собой: русые кудри, выбивавшиеся из-под шлема, полные алые губы, ясные голубые глаза. Сейчас, впрочем, он выглядел весьма растрепанным: красивое лицо искажала гримаса одновременно гнева и страха. Под синей свитой, спускавшейся почти до колен, угадывалась легкая кольчуга, на бедре висела трофейная аварская сабля.

— Беда, брат…князь, — Моймир, младший брат Ростислава переводил ошалелый взгляд с князя на монаха, — большая беда, в Жабальском ските.

Этот скит был основан еще при аварах — скромное пристанище греческих, а потом уже и местных монахов, облюбовавших болотистые низовья речки Егрички, одного из притоков Тисы. Несколько срубов на очищенной от камышей местности, часовня со срубленным крестом, небольшой огород и загон для скота — вот и весь скит. Созданный еще при прежних владыках каганата, долгие годы он служил главным источником христианского света в языческой тьме каганата, медленно, но верно расширяя здешнюю общину. Еще вчера Ростислав встречался с настоятелем скита, прося у него благословения и позволяя ему вести проповедь по всем своим новым и старым владениям князя Нитры.

Однако монахи уже не могли воспользоваться этим разрешением: сейчас скит лежал в дымящихся развалинах, меж которых валялись тела монахов — обнаженные, покрытые страшными ранами. Вперемешку с трупами лежали и ободранные овечьи туши — кощунственная мерзость, богохульный намек на Агнца Божьего. Во вспоротых животах мертвецов вяло дергались умирающие рыбы, судорожно шевелящие наполненными кровью жабрами. На месте разрушенного скита возвышался крест, на котором висел распятый настоятель: Ростислав смог узнать его лишь по обрывкам черной рясы. Кто-то отрезал монаху голову и нахлобучил вместо нее голову барана, насаженную на воткнутую в тело пику. Сама же голова настоятеля валялась в воде и на ней сидела зеленая жаба, с недовольным кваканьем прыгнувшая в воду при виде всадников.

— Кто? — рыкнул князь налившиеся кровью взором оглянув своих воинов. Задержал взгляд на брате, но Моймир лишь покачал головой, не сводя скорбного взгляда с людских останков. Монах же, также, как и все добравшийся сюда на коне, сейчас спешился и едва слышно читал молитвы, перебирая четки, на его бледном лице словно две жуткие черные дыры зияли огромные глаза.

— Их надо всех похоронить по христианскому обычаю, — сказал он, на миг прервавшись, чтобы посмотреть на князя, — и покарать тех, кто свершил это злодейство.

— Но кого?! — взревел Ростислав, — кто мог свершить такое.

Его наставник не успел ответить, когда монах с отрубленной головой вдруг дернулся, замолотил по воздуху руками и ногами, затрясся словно в падучей. Мертвые глаза барана широко распахнулись и изо рта скотины полилась отборная брань и богохульства, вперемешку с овечьим блеянием. Аварские кони испуганно заржали, пятясь задом; их всадники, с трудом удерживая своих скакунов от бегства, бормотали заговоры от злых духов, путая Христа и святых с именами языческих богов. Ростислав выругался и, ударив коня по бокам, что есть сил хлестнул плетью оживший труп. Тот снова дернулся, криво насаженная голова барана сорвалась с пики и упала на землю — и в этот миг жуткое подобие жизни покинуло изуродованное тело. Князь, соскочив на землю, спихнул его ногой в реку и обернулся на монаха, что все еще читал молитвы против козней дьявола.

…не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тме преходящия, от сряща, и беса полуденнаго…

— Кажется, я знаю, кто это сделал, — зло бросил Ростислав.

Князь не тратил времени, чтобы собрать все свое войско, — немалое, но разбросанное по огромной территории бывшего каганата. Хватило и нескольких сотен, чтобы прочесать болотистые окрестности Жабаля и, на третий день найти виновников. По правде сказать, они и не особо прятались, свершив свое кровавое злодеяние, словно готовые держать ответ за брошенный князю дерзкий вызов,

С треском ломая камыши, славяно-аварские всадники выезжали на поросший травой островок в сердце болот Потисья. Остров не пустовал — на нем полыхало кольцо костров, за которыми удерживали хрипящих коней несколько десятков аварских всадников, натягивавших тугие луки. За их спинами стояли пешие воины — в основном славяне, вооруженные рогатинами и топорами. Они сгрудились вокруг небольшого шатра из лошадиных шкур, один из воинов держал шест, увешанный всякой дрянью: бычий череп, несколько человеческих скальпов, волчья челюсть на кожаном шнурке, змеиные выползки и тому подобный мусор. Стены шатра покрывали разные знаки от взгляда на которых Ростислав почувствовал нехороший холодок на спине — он знал, что они значат.

— Я князь Нитры и Моравии, каган Аварии и всей Паннонии, — приподнявшись в седле, крикнул Ростислав, — по моему слову никто больше в моих владениях не смеет чтить иных богов, кроме Господа нашего Иисуса Христа. Кто-то убил монахов, служителей моего бога — людей безоружных, мирно проповедующих слово Божье. Я знаю, что те кто их убил сейчас среди вас — выдайте их на княжий суд и все остальные сохранят жизнь.