Быстьтворь: бытие и творение русов и ариев. Книга 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наши Предки славили своих Светлых Богов. Давно настала пора Русскому Народу вернуться к вере своих праотцов и забыть иудейского бога Яхве. Прав Вергилий: «Выбирая богов — мы выбираем судьбу». Тот, кто остаётся с христианством, обрекает себя на вечное покаяние и страдание. Тот, кто славит своих Светлых Богов и сохраняет русоарийское миропонимание, выбирает путь познания и творчества, обретает активность и осознанность своей жизни.

Кроме того, закабаление, созданное погоней за присвоением материальных богатств, объяснялось несовершенством человека, обуреваемого страстями и дурными пороками. В расчёт не брались ни социальная организация людей, ни экономические интересы, ни этно-цивилизацйонные различия, ни демография, ни природно-климатические условия и т. д., то есть более существенные факторы, чем морально-психологические качества людей.

Эта узость христианства не позволила воплотиться в жизнь идеям «добра и человеколюбия», на которых якобы базируется христианство. Ценные сами по себе, эти идеи не могут исправить дурные страсти и пороки без изменения вышеназванных факторов. Социальная организация людей как система, учитывающая и регулирующая воздействие всех этих факторов, играет здесь основополагающую роль.

Но христианство меньше всего обращает внимание на совершенствование социальной организации людей, в том числе государства, потому что его вполне устраивает имперское государство, так как оно лучше всех других обеспечивает интересы церкви. Вот почему в Европе, где христианство в борьбе с наукой и искусством подорвало свой авторитет на рубеже XVI–XVII веков, освобождение от его господства пошло через революции и в основном завершилось в XIX веке. В России освобождение началось с революции 1917 года. Второй его этап должен осуществиться в XXI веке. Нынешний ренессанс христианства в нашей стране — явление временное. Более или менее продолжительное влияние возможно лишь в том случае, если оно будет способствовать построению социального государства.

Не меньший казус произошёл и с общечеловеческой идеей христианства. Подняв значимость общечеловеческого начала и отделив его от обособленного этно-родового состояния, оно дало человечеству общечеловеческое понимание, но в то же время обезличило индивидуальное прошлое людей и народов, их различия, их особенности. По существу, зачеркнуло их прошлое и обратило в прах достижения этих народов, их уровень развития, их значение. Значимыми стали не творения людей и народов, их дела и достижения, их просчёты, ошибки и преступления, а служение отвлечённым понятиям.

В результате над всеми народами встал иудей. Христианство уничтожило самооценку действий людей и народов, подменив её оценкой «бога». То есть оценкой людей, которые взяли на себя ответственность выступать от имени бога, что внесло в человеческий обиход преклонение перед созданными иудеями кумирами — И. Христом и его сподвижниками. Превращение И. Христа в кумира для многих народов преследовало очевидную цель — лишить эти народы своих Предков и Богов и, таким образом, обезглавить их, установив своё христианское идейное господство. Недаром одно из поучений И. Христа гласит: «Не сотвори себе кумира».

То же самое произошло и с событийным временем. Теперь отсчёт времени стал вестись не от истоков очагов современной человеческой цивилизации, ибо они были разными, а от одного времени, от мифологического времени появления И. Христа. Вроде бы это было положительным явлением, но здесь не обошлось без мифов, так как иудеи, создавая свои книги, воспользовались сказаниями и знаниями шумеров, египтян, индусов и наших Предков, переработали их в выгодном для себя направлении, что извратило событийное прошлое, которое стало абсолютно неправдоподобным.

Поэтому позднее активными адептами И. Христа было предложено вести летоисчисление со дня его рождения. Летоисчисление как научное понятие происходит от русо-арийского понятия лето, которое в прошлом равнялось отрезку времени, ныне равному году. В русо-арийском понимании лето делилось на три времени: весну, осень и зиму. Отсюда как раз и повелось летоисчисление, летописание и летопись. Передел летоисчисления на время до новой эры и время новой эры однако не устранил сложившихся противоречий.

Он их ещё больше запутал, что требует пересмотра летоисчисления на базе данных предыдущего русо-арийского летоисчисления. Это необходимо сделать также потому, что христианское летоисчисление дискредитирует другие цивилизации: китайскую, индийскую и мусульманскую, точно так же, как дискриминировалось всё доиудейское прошлое мира и Руси — России в частности. Поэтому мы не можем делить летоисчисление на время до новой эры и время новой эры. Христианский период не может считаться новой эрой также потому, что он является конечным результатом деградации духовно-нравственного начала русо-арийских народов. По этой причине мы будем делить летоисчисление на время до современного летоисчисления и время современного летоисчисления (сокращённо с.л.)

Отделив духовное от мирского, христианство внесло раскол в души людей, в семью, в род. Оно отделило человека от Природы и толкнуло его на «цивилизаторский» путь, на конфликт с ней. Заявив о равенстве всех перед иудейским богом, христианство в то же время разделило человечество на богоизбранных (христиан) и язычников (нехристей). Этим христианство дало в руки иудеев мощное идейное оружие в борьбе с другими народами, причём руками самих этих народов.

Поэтому нам нет надобности удивляться тому, что в ходе такого «цивилизаторства» были уничтожены русы на Эльбе, в Померании, Пруссии, Австрии, индейцы в Северной Америке и т. д. Крестовые походы следовали один за другим, унося в могилу сотни тысяч и миллионы людей. Рецидивы религиозных войн в бывшей Югославии, на Кавказе, в Таджикистане в конце XX столетия — это следствие прежде всего религиозных противоречий. Войны, замешанные на религиозной почве, — самые жестокие. Войны, замешанные на идеологии, — отрыжка религиозных войн.

Таким образом, изобретатели христианства добились такого положения, когда христиане, попавшие под их идейно-религиозное влияние, стали ожесточённо уничтожать своих противников и вместе с ними всю дохристианскую культуру, освобождая место для иудейской истории и своего «великого» будущего, которое в настоящее время почти стало реальностью. К тому же претензии христианской религии на единственно правильную трактовку божественного промысла породили стремление борющихся за власть быть правовернее самого господа. В результате — неизбежность расколов в христианстве. Всё это ещё более обострило и без того сложные межэтнические отношения. Теперь уже резня пошла между их сторонниками, так как иных или обратили в христианство, или вырезали.

В основном вырезали, так как проповедью действовали лишь идеалисты, но их было не так уж много. Зато желающих силой утвердить христианство было хоть отбавляй. Не был исключением в этом плане и Владимир «святой», крестивший киевлян. До него почти двести лет христианские проповедники пытались вразумить «язычников» — русов, но успехи были незначительными. Стоило применить силу, и результат оказался налицо. Интересы имперского государства и церкви сделали своё дело. Выходит, было за что церкви канонизировать Владимира и назвать «святым».

Перерезав своих идейных противников, христиане стали резаться с магометанами, а затем и друг с другом: католики — с православными, протестанты — с католиками, лютеране — с католиками и т. д. Расколы множились, и росла вражда между «последователями Иисуса», что и привело к их отрицанию основной массой европейцев и русских. Революции в Европе и России явились результатом кульминации кризиса христианства. Они подорвали идейное господство этой религии и привели к её отрицанию.

К этому нужно добавить, что насаждение христианства в Европе и России поставило небольшой, по сути, народ иудеев в центр мировой политики, причём в такой форме, когда иудеи вроде бы непосредственного участия в этих делах не принимали. И как бы сейчас «православные» не открещивались от этого факта, ссылаясь на убийство И. Христа иудеями и их якобы проклятие богом, действительность такова, что христиане живут по Ветхому и Новому Заветам, сочинённым иудеями. Ими же дан кумир — И. Христос, которому поклоняются все «православные». Так что «православные» живут и действуют, как это ни прискорбно, под контролем иудеев, и пока они от этого не избавятся, их беды будут продолжаться.

Нынешний ренессанс религиозных верований в России вызван выявившейся идейно-теоретической несостоятельностью марксизма-ленинизма, который не смог в силу этого вооружить людей настоящим научным знанием, в том числе и в области прошлого. Этот ренессанс имеет, без сомнения, временный характер, его можно сравнить с умирающим человеком, которому перед смертью на некоторое время стало лучше. И когда этот временный ренессанс пройдёт, религия, в том числе и христианство, станет всего лишь историко-культурным памятником, служащим людям, с одной стороны, как источник, который нужно оценивать критически, а с другой — как объект для научного исследования.

Прагматическая (западническая) интерпретация прошлого

Иногда можно встретить иное название данной интерпретации, а именно: рационалистическая (всемирно-историческая) интерпретация. Но это неверно, так как весь рационализм заключается в защите интересов европейского человека. Поэтому правильно называть её прагматической. Всемирно-исторической данная интерпретация не является тоже, потому что в основном отражает прошлое европейской цивилизации. Поэтому мы будем рассматривать эту интерпретацию как прагматическую (западническую).

Насаждение христианства привело к замедлению развития тех народов, где оно прочно утвердилось. Однако по мере развития общества, науки, техники и промышленности знания человека об окружающем мире значительно расширились, возросло также и воздействие человека на Природу. Пантеистическое отождествление иудейского бога Яхве и Природы обернулось миропонятийным шоком для европейского человека, ощутившего себя песчинкой в бесконечном и безграничном Мироздании.

Несоответствие христианской интерпретации прошлого и шок, созданный новым научным знанием, способствовали появлению идей революции как прыжка из царства принуждения и неразумия в царство разума и свободы. Однако резкий контраст результатов революций XVII–XVIII веков с их идеализированными проектами будущего разделил этот общий взгляд на два направления в интерпретации прошлого. Первое стало рассматривать прошлое как царство случайностей, отчуждения, несвободы и заблуждений человека, а также произвола и насилия Великих Личностей.

Это нашло отражение в творчестве Шиллера, Фихте, Шлегеля, В. Скотта и других. На практике это воплотилось в деятельности Кромвеля, Фридриха И, Наполеона, Гитлера и т. д. Второе направление стало рассматривать прошлое как закономерно развивающуюся систему на базе совершенствования производительных сил и смены способов производства в ходе революций. Этот подход был отражён в философии Шпенглера, Гегеля и историческом материализме Маркса. На практике это воплотилось в деятельности Ленина, Сталина, Мао-Цзэдуна и т. д.

Эти два направления европейской исторической школы не только были положены в основу интерпретации прошлого, но и стали путеводными в преобразовании человечества. То есть мы видим, что взгляды на прошлое так или иначе воздействуют на развитие человечества. Здесь совсем неважна суть идеи (её положительное содержание), главное, чтобы эта идея была привлекательна и отражала интересы определённой части того или иного общества, народа, этноса. Реализация этих двух направлений европейской исторической школы дало европейцам и связанным с ними народам два закономерно присущих им явления: революции и мировые войны XX столетия.

Нам нет необходимости рассматривать подробно первое направление европейской исторической школы, а достаточно проанализировать второе, как более наукообразное и к тому же оказавшее неизмеримо большее влияние на развитие Русского Народа и нашего Отечества. Объединяет Гегеля и Маркса идея о том, что прошлое всех народов универсально и что в нём действуют общие и объективные по характеру законы. У обоих прошлое человечества имеет, по существу, три ступени развития. У Гегеля — восточный (азиатский), греко-римский (античный) и германский (европейский) миры. Натянутость и неполнота такого подхода очевидны. К тому же ярко выражена локальность взгляда, ограниченного, по существу, Европой.

Маркс увидел ограниченность Гегеля и придал взгляду всемирный характер, поделив прошлое человечества в подготовительных материалах к «Капиталу», на докапиталистическую, капиталистическую и посткапиталистическую формации. Однако схематичность этого подхода тоже очевидна, и он вынужден был в предисловии к «Критике политической экономии» расширить своё толкование докапиталистической формации, поделив её на:

• азиатскую;

• античную;

• феодальную.

Однако противоречий избежать не удалось, так как последовательности смены формаций не получалось. Античная уже исчезла, а азиатская продолжала существовать. Более или менее была понятна только смена феодализма капитализмом. Смена капитализма посткапитализмом была намечена только в теории самим Марксом и требовала ещё подтверждения на практике, зачатков этой смены даже не существовало. Дальнейшая работа марксистов над развитием человечества привела к тому, что его поделили на следующие формации:

• первобытно-общинную;