Теперь тема письма становится немного понятнее. Это просьба спасти кого-то, но я не уверен, кого именно. В моей голове звенят тревожные колокольчики. Красные флаги развеваются. Мой разум кричит, что это плохая идея, но мой внутренний голос кричит, что если я не пойду, я буду жить, чтобы пожалеть об этом. И я всегда доверяю своему внутреннему голосу. Он привел меня к Роуз много месяцев назад, и это был, несомненно, лучший выбор, который я когда-либо делал.
Я смотрю на часы. Сейчас немного больше девяти часов. Времени не так много.
Спаси ее.
Энцо плюхается в кресло перед моим столом. — Какого черта, мужик? Я собирался вляпаться по самые яйца в эту девчонку, одетую как этот пикантный маленький дьяволенок. Тебе бы она понравилась. Она с подругой, одетой как самый сексуальный ангел, которого я когда-либо видел, если ты…
— Заткнись, Энцо.
Блондин скрещивает руки на груди и дуется. — Ладно, отлично, мистер Ворчун. Что же тогда такого важного?
Я передаю свой телефон другу. Он открыт для электронной почты. Я вижу, как он просматривает содержимое не один или два, а три раза, прежде чем его глаза расширяются от понимания. Он передает телефон Рафаэлю, который возвращает его мне после прочтения электронной почты.
— Во что ты ввязался, Майкл? — требует Энцо, и все его прежнее чувство юмора исчезло. — Торговля людьми? Мы не трогаем это дерьмо десятифутовым шестом. Ни одна из семей не трогает.
— Ну, судя по всему, кто-то это сделал, — я смотрю на свой телефон. Элегантный дизайн в черно-золотой цветовой гамме легко мог бы стать приглашением на бал, суровым напоминанием о том, что даже самые прекрасные вещи могут скрывать самые темные намерения, которые только можно себе представить.
Как сказал Энцо, торговля людьми — это сфера преступности, в которую Высокий стол отказывается ввязываться. Если вы думаете, что конный мир богат, то количество денег, потраченных на куплю-продажу людей, взорвет вам мозг. Этот бизнес — порочная и отвратительная правда в мире. Раковая опухоль самого темного рода, которая отказывается умирать. И это исходит от человека, на руках которого больше крови, чем у большинства.
— Мы должны сказать твоему отцу, — убежденно говорит Энцо.
— И что потом? Спросить у него разрешения пойти? — хрюкает Рафаэль. — Ради аргумента, предположим, что он даст нам разрешение. Мы не можем просто пойти туда, паля из пистолетов. Нам нужно быть умными в этом вопросе. Мы расскажем ему потом.
— Если мы хотим убить это на корню, прежде чем оно распространится, нам нужно разведать аукцион. Посмотрим, сможем ли мы определить главаря, — добавляю я.
— Ты серьезно думаешь о том, чтобы пойти? — мой друг смотрит на меня в недоумении.
Я указываю на свой телефон. — Меня пригласили. Было бы невежливо не пойти.
— Это может быть ловушкой, — довольно бесполезно указывает Рафаэль. Я думал, что он на моей стороне.
— Твой брат прав, — соглашается Энцо. — Ты не можешь рисковать и идти. Насколько нам известно, все это может быть подставой, и аукциона вообще не будет. Это может быть просто способом для Триад заполучить тебя.
— Если это так, тебе не кажется, что приглашение с просьбой «спаси ее» заходит слишком далеко? Даже Сяо не настолько умен.
Энцо бормочет: — Ну, ты тоже сейчас не в себе.
Я ловлю Энцо прищуренным взглядом. «Посмотри на себя».
— Я называю это так, как вижу.
Я рычу, предупреждая всех. Кажется, мой друг сегодня настроен на драку. Рафаэль вмешивается, прежде чем я успеваю бросить что-то тяжелое, например степлер, в голову Энцо.
— Майкл, — я бросаю сердитый взгляд на брата. Он тяжело сглатывает от моего ледяного взгляда, но продолжает. — Пусть кто-то из нас пойдет вместо тебя.
— Нет. Я пойду, и это окончательно. Я не знаю, кого мне предстоит спасти, но я уверен, что это будет не тот, кого вы двое знаете. К тому же, для этого нужна маска. Никто даже не узнает, кто я.
Энцо тяжело вздыхает. — Это слишком рискованно. Мне это не нравится.
— Тогда хорошо, что это мое решение, а не твое, — парирую я.
— Рафаэль, вразуми своего брата, — умоляет Энцо.
Рафаэль фыркает.
— Ты шутишь?