Скай
Хэлли шевелится в моих объятиях, и я не могу отвести от неё глаз, когда её веки трепещут, а красивые зелёные глаза, моргая, открываются. Она пристально смотрит мне в лицо, и на несколько секунд я не могу дышать. Узнает ли она меня? Время, проведённое в разлуке, навсегда разрушило нашу связь.
Я волнуюсь так же, как и тогда, когда она только родилась, волнуюсь из-за каждого её звука, прижимаюсь лицом, чтобы почувствовать её дыхание на своей щеке.
Её пухлая маленькая ручка тянется к моему лицу и запутывается в моих волосах, дёргая их. Она не улыбается, но всегда сердита после дневного сна, пока у неё не будет времени снова привыкнуть к окружению. Я прижимаюсь щекой к её щеке и напеваю «Тише, малышка», как делала это раньше. Когда она прижимается ко мне, я чувствую, что моё сердце снова разрывается на части.
Это кажется нереальным. Держать её на руках. Чувствовать тепло её маленького тельца и слушать её тихие стоны. Мы не виделись месяц, но мне кажется, что прошла вечность.
Финн подходит ближе, кладёт ладонь мне на спину и пристально смотрит на Хэлли. Я смотрю на него снизу-вверх, такая неуверенная во всём.
Хэлли вернулась, но что это будет значить для нас?
Когда эти люди предлагали за меня цену, у меня не было багажа. Всё, с чем я приехала, — это сумочка и одежда, которая была на мне. Теперь у меня есть иждивенец. Это должно означать, что я нарушила условия контракта, а это означает, что я останусь без денег.
Прежде чем паника, сжимающая мои внутренности, успевает подняться и раздуться, Финн крепко целует меня в лоб.
— Я так рад за тебя, — говорит он. — Рад, что мы смогли всё уладить ради тебя.
Я поворачиваю Хэлли, чтобы он мог увидеть мою прелестную малышку.
— Это Финн, — говорю я ей, когда он протягивает руку, чтобы она взяла его за мизинец. Её пальчики такие крошечные по сравнению с его.
Уэст тоже подходит и кладёт руку мне на спину. Он целует меня в макушку и убирает с лица Хэлли выбившуюся прядь волос, которая щекочет ей глаза.
— Она очень похожа на тебя.
— Ты так думаешь?
Я всегда надеялась, что она пойдёт в меня, а не в Картера, но он любил рассказывать всем, как сильно она похожа на его мать, как будто моя связь с ней была слабее, чем у него.
«Перестань думать о Картере», — говорю я себе.
Они убедились, что он больше никогда не побеспокоит нас. Они сделали именно то, что обещали, и мои молитвы защитили их всех. Пришло время смотреть вперёд, а не назад.
Я ищу Джека и нахожу его прислонившимся к стене, согнув ногу и прижав ступню к штукатурке. Я с удивлением вижу, как он мягко улыбается.
— Джек. — Я подхожу к нему, безмерно благодарная за всё, что он сделал: за планирование, за беспокойство… за всё. — Познакомься, это Хэлли.
Его изумлённый взгляд скользит по пухлым щечкам Хэлли и её маленькому носику пуговкой. Он нежно протягивает свою огрубевшую от работы ладонь и кладёт ей на макушку, как будто понимает, какая она драгоценная и хрупкая. Он быстро отступает назад.
— Спасибо, — шепчу я, затем поворачиваюсь к Финну и Уэсту. — Спасибо вам.
— Мы защищаем то, что принадлежит нам, Скай. Это всё, что тебе нужно знать. А вы с Хэлли, теперь наши. Тебе никогда ни о чём не придётся беспокоиться.
Я моргаю, настолько удивлённая, что мне приходится проглотить комок слёз, который застревает у меня в горле.
— Я тоже забочусь о том, что принадлежит мне, — отвечаю я им. — Этот дом… все вы. Это единственное место, где я хочу быть.
Джек снова отлипает от стены и обнимает меня и Хэлли, и я впервые в жизни чувствую себя по-настоящему в безопасности. Уэст и Финн подходят, и меня передают от мужчины к мужчине, крепко держа в крепких объятиях лесорубов.
Я плачу, потому что счастье и облегчение бьют ключом, словно вырвавшийся на свободу гейзер. Они вытирают мои слёзы, целуют мои влажные щеки, говорят, что я — это всё, на что они когда-либо надеялись, но никогда не верили, что у них будет.
Я опустошена и разбита, но выхожу из их объятий исцелённая и полна любви.
Хэлли начинает суетиться, и мы все смеёмся, чувствуя облегчение.
— Я должна разобраться с ней. Возможно, ей нужно сменить подгузник.