Проданная лесорубам: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— У меня была младшая сестра Кармел. Ей было всего шесть лет, когда умерла моя мать. Её быстро удочерили, и не проходит и дня, чтобы я не задавался вопросом, где она.

Я снова замечаю, что Скай сжимает кулаки, оставляя на ладонях бороздки. Я сказал достаточно. У неё открытая рана, я уверен в этом.

Я подхожу к ней и кладу руку ей на плечо. Сначала она напряжена, но затем расслабляется в моих объятиях. Мы стоим так некоторое время, затем Скай поворачивается, и её глаза ищут мои. В них сквозит страстное желание, но я не уверен, из-за чего оно. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать её сладкие розовые губы, и это тёплый и нежный момент, пока нас не прерывает пугливая птичка, вспорхнувшая с ветки дерева неподалёку. Скай резко встаёт, испуганная, и оглядывает лес в поисках источника шума.

— Это была всего лишь птица. — Я пытаюсь успокоить её, и она с облегчением выдыхает.

— Я чувствую себя так, словно попала в странный пересказ сказки о Златовласке, только вместо медведей у меня лесорубы.

— О, неужели?

— Да. Гризли, Мачо и Добряк (Добросердечный).

Я удивлённо фыркаю, потому что она так легко подытожила наши отношения. В её словах есть что-то горько-сладкое, потому что «Три медведя» были последней книгой, которой я поделился с Кармел перед тем, как мы расстались. Я на мгновение задерживаюсь на воспоминаниях и делаю глубокий вдох. На этот раз настала её очередь заключить меня в объятия. Эта женщина чувствует мою потребность, но, когда мы прижимаемся друг к другу, я чувствую, как дрожит её тело, и понимаю, что она тихо рыдает, уткнувшись в мою рубашку.

— Эй, всё в порядке. — Я провожу рукой по её спине, прижимаясь губами к теплу её макушки. Когда её дыхание успокаивается, Скай отстраняется, глядя вдаль, как будто хочет увеличить расстояние между нами, прежде чем начнёт нуждаться во мне слишком сильно.

— Давай вернёмся в хижину.

— Я приготовлю что-нибудь на обед, — говорит она, и я киваю.

Мы возвращаемся тем же путём, что и пришли, чтобы совершить короткое путешествие между деревьями к домику.

Несколько мгновений проходят в молчании, а она явно всё ещё о чём-то думает.

Пройдя ещё несколько шагов, Скай поворачивается ко мне.

— Почему Джек так сильно меня ненавидит? Я не понимаю, почему он был на аукционе, если не хочет, чтобы я была рядом.

На этот вопрос трудно ответить, потому что я сам изо всех сил пытаюсь понять его мотивы. Я не могу признаться ей в том, что думаю, что для него это потребность в сексуальном контроле и в чём-то ещё более мрачном. Поэтому вместо этого я выбираю что-то, что может показать Джека в более выгодном свете и позволит ей увидеть его таким, каким вижу его я.

— Если бы не Джек, кто знает, где бы я сейчас был. Он неплохой человек. — Скай медленно кивает, переваривая услышанное.

Справа от себя я замечаю небольшую гроздь фиолетовых полевых цветов, и Скай наблюдает, как я подхожу к ним, наклоняюсь и собираю их в небольшой букетик.

— Вот! Для вазы в твоей комнате.

В уголках её рта появляется улыбка, и, в конце концов, она расслабляется настолько, что улыбается.

Уэста и Джека здесь нет, чтобы сказать мне, что я неправ, обращаясь с ней как с женщиной, а не как с вещью, и даже если бы это было так, мне было бы всё равно.

Видеть улыбку Скай — всё равно что наблюдать за появлением солнца после солнечного затмения.

Мы продолжаем путь, и вдалеке виден домик. Наблюдая, как Скай возвращается в мой дом, я надеюсь, я сделал достаточно, чтобы облегчить ей время, проведённое с нами.

Прежде чем Джеку и Уэсту представится шанс снова вывести её из равновесия.

5. Устанавливающий закон

Уэст

Я распахиваю дверь в домик, ожидая увидеть Финна и Скай, которые пьют горячий шоколад и пекут печенье, но вместо этого я застаю Джека за чашкой кофе, а остатки его обеда разбросаны по тарелке, которую он поставил на середину стола. Он поднимает взгляд, устремляя на меня свои стальные глаза, и слегка наклоняет голову в знак приветствия.

— А где же влюблённый мальчик?

Джек пожимает плечами, но углубляющиеся морщинки между его бровями выдают глубокое неодобрение.

— Его здесь нет. Здесь никого нет.