И он снова и снова топил несчастных девушек. Его прозвали Хозяином Багряных болот. Потому что те аллели, только подходил час новой невесты. Люди из близлежащих деревень стали отправлять своих дочерей в лес. Старуха подсуетилась.
Владимир смирился.
Когда появилась Еся, ничего в нем не колыхнулось. Только жаль ее было. Юная, добрая, смешная… Совсем она не была похожа на Велеоку.
Он ждал того дня, когда она посмотрит на него и увидит в нем болотника. Но Еся не сдавалась. Расспрашивала про нечисть. С Казимиром поладила. Платок исправно носила.
Владимир наблюдал за ней. Она была старательной. Всё хотела пользу ему принести.
Но пугливая… Ее было забавно защищать. Она не тряслась, как только слышала его голос, страдала по дому не то чтобы долго.
Так его одинокая изба ожила.
Есислава заявила, что станет Хозяйкой. Он растерялся. Бывало такое, что невест Владимир брал силою. И тогда проклятие делилось с ними. Но они сходили с ума.
Он не хотел этого для Еси. Но она отказывалась сдаваться. Есислава боролась и победила. Она обуздала его проклятие.
И, конечно, появилась старуха. Забралась Есе в голову, посеяла сомнения. Еще и Никиту подослала.
Проклятие не давало ему объясниться. А Есислава злилась. И поделом ему. Еще и русалок принялся пороть, ничего ей не сказав. А ведь эти мокрохвостки служили вовсе не ему. Проклятые души утонувших девушек все как одна ластились к старухе.
Есислава стала задумывать побег. Владимир чувствовал только тоску. Он хотел побыть с ней беззаботной и легкой еще хоть немного.
Владимир раздумывал, как ему поступить. Если отпустит, будут его ждать пятьдесят лет страданий. А если утопит — придет на ее место другая девица. А другую он не хотел. Владимир хотел светлую душу Есиславы.
И всё же решил отпустить. Что для него пятьдесят лет? А для нее целая жизнь. Она расцветет, подарит свое тепло стольким людям…
Он был благодарен за ту любовь, что Еся ему подарила, так пусть же идет. Ведь ему никогда не освободить от проклятия. Никто не станет, захлебываясь, сохранять веру в него. Никто.
Владимир смотрел, как Еся белажа по мосту. Сердце в груди и правда разрывалось. Смотрела ли на это старуха? Радовалась ли?
Он не хотел расставаться с Есиславой, со своим светом, со своей душой. Юной, беззаботной, чистой, теплой…
Еся остановилась.
Он мысленно кричал ей, чтобы она уносила ноги. Пусть бежит от него. Пока он не передумал…
Есислава оставила Никиту. Вернулась. Упрямая девка! Нельзя ей тут быть! Он погубит ее! Потушит огонь, что горел в сердце.
Еся распахнула глаза.
Владимир давно не испытывал страха или сожаления, утягивая очередную невесту на дно. Но в тот миг испуг сковал его.
Нет! Нет! Нет!
Только не Есислава! Только не она! Он не сможет… Не сможет… Как ему смотреть на русалок и видеть в одной из них его яркое солнце, его драгоценный нежный цветок? Как ему жить, зная, что своими руками сгубил ту единственную, которая смогла отогреть его сердце. Хоть немного отогреть…
Но было уже поздно. Он тащил Есю на дно. А она, дура такая, улыбалась ему. Держала его крепко и до последнего улыбалась. Пока не обмякла в руках.
Сердце Владимира разорвалась.
Проклятая старуха! Проклятая Велеока! Он заслужил! Но Еся! Еся могла подарить свое тепло даже этим ведьмам, вот насколько доброй она была! Так зачем они забрали ее жизнь? Она должна была жить, а он умереть!
Владимир продолжил тянуть ее на дно, пока сам не стал задыхаться.
Задыхаться? Он не задыхался прежде, топя девушек… Никогда.
Владимир начал карабкаться из воды. Руки вновь слушались его. Он крепко держал Есю и что есть мочи греб к свету.