Лютый зверь: читать начало книги онлайн

— Может, все же отпустишь, атаман?

— Ты и другие — пробудете со мной пять лет, как и было уговорено, только после этого можете катиться на все четыре стороны. И не днем раньше. Если сам не вынудишь, как давеча. Так что у тебя еще четыре года с лишком.

— Понял, — тяжко вздохнул Зван.

Вот и Горазд. Значит, можно вздремнуть, хотя выспаться не получится. Дело вовсе не в том, что они в походе. Вернее, не только в этом. Виктор до сих пор все еще не доверял своим людям. Да, они выполняли его команды, да, ватага уже провела несколько весьма удачных нападений. Но доверия между ее членами и атаманом как не было, так и нет. Все держится на одном страхе. «Впрочем, может быть, и нет», — подумалось Виктору, когда он вспомнил Кота. Этот смотрел на него без страха в глазах, даже с каким-то уважением, а может, и обожанием.

Зиму и начало весны Виктор и Горазд провели в разбойничьем стане, постоянно гоняя лихих в изнурительных тренировках. Заниматься приходилось многим: от хождения на лыжах и подтягивания до стрельбы и рукопашного боя. Люди роптали, но терпели. В самом начале новый атаман заявил, что становится над ватагой на пять лет. По истечении этого срока они могут проваливать на все четыре стороны, вместе с багажом знаний и теми навыками, которые получат. Но до той поры он для них и великий князь, и Бог. А выйти из договора они могут только вперед ногами. Были, правда, и такие. Из оставшихся одиннадцати еще трое отдали Богу душу в назидание остальным.

Обучение проходило не только в плане боевой подготовки. Горазд, который время от времени покидал лесной стан, чтобы подвезти продовольствие, одежду, иные припасы, привел и толмача. У того прямо-таки глаза разбежались от обилия учеников. Строго глядя на алкоголика, у которого порой уж ум за разум заходил от столь долгого воздержания (поэтому изредка ему позволялось опрокинуть кружку-другую пива), Виктор заявил, что учить он станет всех. По лагерю было объявлено, что отныне общение должно в основном происходить на гульдском, а через месяц атаман и вовсе не желает слышать славенскую речь.

Нет, полиглотами они не стали, явный акцент слышался даже Виктору. Но худо-бедно речь понимали и могли говорить. Несколько фраз разбойничков буквально заставили проговаривать чисто, без ошибок, так, словно они были рождены гульдами. При случае они даже могли сойти за своих, если строго придерживаться нескольких выражений, которые можно перечесть по пальцам. У самого Виктора дела обстояли куда лучше, себя он не жалел ни на тренировочном поле, ни в изучении языка. Он настолько серьезно подошел к этому вопросу, что к весне толмач был вынужден признать: большему он его уж не научит, а выговор у его ученика сейчас в точности такой, как в столице Гульдии. Ничего странного, ненависть порой творит чудеса. А Виктора буквально съедала изнутри жажда мести — блюдо, как известно, подносимое в холодном виде.

За зиму произошло еще несколько событий. Как только установился зимник, Богдан отправился в Рудный, откуда через месяц вернулся с комплектующими для трех станков. Ему пришлось нанимать целый караван из шести возов, чтобы все доставить на постоялый двор. Все же технический прогресс — штука тяжелая. Примерно с середины зимы все станки заработали. Для их наладки Виктору пришлось-таки оставить лагерь и на несколько дней отправиться домой. Надо сказать, люди вроде как смирились с новой участью. Опять же — всех одели, кормили не в пример досыта, сам атаман питался с ними из общего котла, а подходила очередь, так не стеснялся кашеварить. Вот только и мысли ни у кого не возникало пошутить на эту тему, шутники вообще старались не смотреть в сторону начальника-самозванца, напрочь лишенного чувства юмора.

Виктор опасался, что по старинной русской традиции с частями станков что-нибудь да напортачат: или с размерами ошибутся, или металл дешевый подсунут, а то и вовсе какие-нибудь детали позабудут изготовить. Но, как видно, здесь все же не Россия. Все было сделано тщательно. Впрочем, кто знает, как оно было в стародавние времена на той Земле? Может, ничуть не хуже. И люди старались делать свою работу не спустя рукава, а очень даже добросовестно. А может, все гораздо проще, и дело было только в той мануфактуре, куда обратился Виктор. Ну да неважно. Главное, что все было исполнено в надлежащем виде и с хорошим качеством.

Съездив в Звонград, Виктор забрал уже переделанные плотником карабины. К переделке пришлось подключить и оружейника, поскольку установка механизмов для Рукодела оказалось делом неподъемным. Выяснилось, что с новым прикладом старая скоба не стыкуется никак, пришлось и ее изменить. О том, что значительное время при перезарядке отнимает подсыпка пороха на полку, Волков помнил. Решил этот процесс ускорить и автоматизировать. Как? А догадаться сложно? Богдан Орехин просто скопировал кресало с револьверов и приладил его вместо старого. Провозился с непривычки долго, но время у него было, так что управился. После всех новшеств на оружие стало любо-дорого смотреть. Для местных оно вроде бы непривычно, кажется странным. Но каждому, кто хоть раз держал в руках оружие, было ясно, что карабины получились удобными и прикладистыми.

Под руководством Виктора умелец пошел дальше: наладил изготовление патронов. На это шла самая дешевая бумага. И все равно получалось дороговато. Однако Виктор не раздумывая пошел на этот шаг. И Богдан поддержал, как только выяснилось, что теперь умелый стрелок способен сделать шесть выстрелов вместо привычных двух. Нужно было просто надкусить головку патрона, где находилась пуля, высыпать порох в ствол, втолкнуть сверху пулю, запыжить той же бумагой. Взять оружие на изготовку, взвести кресало и курок — и все, готов к бою. Правда, пороха в кресале хватало на семь-восемь выстрелов, так что об этом нужно не забывать. Для пополнения имелась специальная пороховница, что хранилась в патронной сумке. Воодушевленный кузнец принялся за переделку кресал в том числе и к пистолям. Ну не он сам, а Первак, старший из двойняшек, очень у него хорошо получалось это дело.

Богдану все же удалось сделать компактный запал для гранат и наладить литье их самих. Не сказать, что получилось наделать этих новинок великое множество, но полсотни штук были все же готовы. Причина столь ограниченного количества была вовсе не в том, что мастерская не могла справиться с большим объемом. Все упиралось в дорогой порох, которого и без того уходило немало, потому что ватага стреляла, стреляла и стреляла. К тому же сами гранаты проходили испытания. Получились они несколько большего размера и потяжелее, чем известный Виктору образец Ф-1, в простонародье «лимонка». С боевыми характеристиками оказалось куда слабее. Эта граната скорее была не оборонительной, а наступательной, до разлета осколков под действием тротила тут было далеко, но зато все работало и не требовало никаких фитилей. Богдан продолжал готовить комплектующие, вот только начинять их было нечем.

Денежное состояние Виктора таяло, словно снег под весенними солнечными лучами, но он и не думал сбавлять обороты. К весне пришлось задействовать даже доходы с постоялого двора. Но без капитальных вложений не получить нужного результата, а деньги всего лишь средство, он не забывал об этом ни на минуту, а потому тратил хотя и с умом, но с легким сердцем.

Можно было и поправить положение. Нет ничего проще: наскочить на какой караван да пограбить. Когда он был в Звонграде, к нему подвалил Лис и поинтересовался, как там поживает Струк и не решили ли они обделывать дела без него. Виктор успокоил купца, мол, наведывался в гости, тот информацию не просил, сказал, чтобы Виктор ждал. Вот он и ждет, когда подвезут товар, а как это случится, непременно известит о том Отряхина. Рвать отношения с этим купчиной он не собирался, вот только все будет по правилам Волкова, а не этого пройдохи. А в планы Виктора вовсе не входило потрошить купцов на территории Брячиславии, он вообще не хотел потрошить иных купцов, кроме гульдских. Не было у него злобы на весь белый свет, был конкретный счет к беспокойным соседям брячиславцев.

Когда с весенней распутицей было покончено, ватага наконец отправилась в путь. Всего, включая Виктора, десять человек. Одежда неброская, скорее какого-то непонятного цвета, который словно сливался с местностью, на вид цвет был просто отвратный, но зато сукно хорошее, крепкое. У каждого карабин, пара пистолей, пара гранат и иное снаряжение, изготовленное Богданом с помощниками по указке Виктора. Кстати заметить, пули лились централизованно в мастерской и ватага несла с собой запас уже отлитых. На всякий случай имелись пулелейки под обычную круглую пулю, но это вроде как и лишнее, потому как сотни пуль должно хватить с избытком, а нет, так в мастерских и сейчас льют запас.

Не позабыли и о старом оружии, с которым тоже занимались усердно, слив не одну бочку пота, и добились весьма приличных результатов. У каждого имелся арбалет с дюжиной болтов, а двое были вооружены теми самыми составными луками, которые приметил в бараке Волков. Оба лучника, в прошлом охотники, оказались в числе благоразумных и сейчас являлись полноправными членами обновленной ватаги.

Самым необычным вооружение было у Виктора. Мастер Лукас все же изготовил второй кольт и револьверный карабин. Волков оружием остался очень доволен. Удобное, прикладистое, быстро перезаряжаемое, с пятью запасными барабанами. С этим оружием он становился поистине опасным противником. А если учесть то обстоятельство, что прицельная дальность составляла четыреста шагов (на этом расстоянии он уверенно поражал мишень шестью зарядами из шести возможных), то это и вовсе ставило его на пару-тройку ступеней выше предполагаемых оппонентов.

Ватага вся была на конях, все запасы — в переметных сумах, поэтому перемещались быстро. Как и положено, совершенно открыто проехали по мосту возле Обережной, оказавшись на территории Фрязии, а затем уж перебрались в Гульдию, где и началось веселье, а ватажники наконец смогли припомнить, что они не кто иные, как людишки, пробавляющиеся лихим делом.

Первый караван из пяти повозок и при минимуме охраны они взяли в одночасье, посреди белого дня, на лесном участке дороги. Уже после начального залпа не осталось ни одного охранника, остальных тоже положили. Вот предложи Виктору напасть на какую-нибудь деревню и вырезать всех подчистую, враз откажется, а тут — с легким сердцем. В живых не оставили никого. Самый дорогой товар навьючили на выпряженных лошадей, а что не смогли унести — подожгли.

Потом ограбили и сожгли церковь в большом богатом селе. Священнослужителей без сомнений и сожалений убили и распяли на дверях полыхающего храма. При чем тут церковь? Во-первых, там серебра оказалось в избытке, а подпалили пятки настоятелю — так тот еще и казну выдал. Ничего так, богато. Во-вторых, а кто, как не эти каталонские служители Господа, объявляют славен (а самое смешное — и сальджукцев, от которых и пошла вера) еретиками и призывают провести их тела сквозь очищающее пламя, спасая их грешные души? Интересно? А то, что людей и впрямь сжигают без чувства вины и сожаления, это как, тоже интересно? Что посеешь, то и пожнешь. Пусть ватажникам на то плевать и им застит взор серебро, Виктор прекрасно отдавал себе отчет в том, что делал.

После этих налетов они ушли во Фрязию, и не как Виктор в прошлый раз — вплавь, а воспользовавшись нормальным плотом, который очень споро изготовили и прятали в зарослях камыша. Конструкция, конечно, неказистая, но это смотря как подходить к этому вопросу. Переправляются двое с лошадьми и тащат с собой конец веревки, другой прицеплен к плоту. Пару-тройку раз перетянули плот туда-обратно, вот все и на противоположном берегу. Веревки свернули, а плот опять в камыши, до следующего раза.

Найти постоялый двор, владелец которого был не против слегка подзаработать на контрабандистах, оказалось не так трудно. Просто искать нужно не на наезженных дорогах, а в какой-нибудь глуши, там где путники — явление нечастое, а стало быть, и дела у трактирщика не больно хороши. Дальше все сделает жадная натура.

Серебро, взятое в церкви, переплавили еще в лесу, на первой же стоянке: был у Виктора под это дело походный комплект, чай, всю зиму планировал, что да как станет делать. Серебряные слитки и монеты были аккуратно припрятаны в месте, известном только Виктору и Горазду. Часть денег выдали на руки, и в другом придорожном трактире парни оттянулись на славу: и напились, и наелись, и отоспались, и вкусили греха. Именно тогда и проявилась ненасытная натура Звана в отношении противоположного пола. С девками он буквально сатанел, был ненасытен, груб и самодоволен. Ну и Бог с ним, зато в деле не рассуждал и действовал мгновенно.

Сейчас все сводилось к тому, что у них на руках скопилась приличная сумма. Очень приличная, даже если считать одно только серебро. Но были еще и лошади и товар. Один рулон сукна или ткани стоил не меньше сорока рублей, и это если отдавать оптом, а товар не больно высокого качества. Отдавать за бесценок не придется, дай только в Брячиславию переправить, там-то все шито-крыто будет: товар как товар, вполне себе честный, а через границу он пройдет с пошлиной и всеми остальными почестями. Так что приличную цену они возьмут.

И зачем им походная жизнь, полная лишений и опасностей, коли они могут себе позволить гулять сколько душе угодно? Закончатся деньги — не беда, выскочили на большую дорогу — и снова вольная жизнь. Эти настроения пока удавалось сбить заверениями, что вольготное житье начнется с приходом холодов и никак не раньше: дескать, обложатся запасами и залягут в свою берлогу. Ну и личный авторитет тоже имел немалое значение. Вот только слова Звана говорили о том, что настроения среди парней гуляют не очень хорошие. Они нынче не те увальни, что были при первой встрече, самомнение их стало куда как выше, а после нескольких налетов да пары трактирных потасовок с фряжцами появилась уверенность в себе и своих силах. Сложно становилось удержать их в узде, но пока вроде все нормально.

С лошадьми и рухлядью оставили двоих, не дело скакать десятки верст с добычей на руках, она только лишний раз будет сковывать отряд, а им сейчас нужна мобильность. Вообще-то Виктор не стал бы брать иную добычу, кроме денег и драгоценностей, то есть то, что имеет компактные размеры, но лишний раз нервировать людей все же не стоило.

Следующую карету взяли с той же легкостью. Возвращались кружным путем, так что сумели на рассвете посетить одинокий постоялый двор, который ограбили подчистую. Обчистили и находившихся на постое двух дворян, сопровождавших знатную девушку, а также пассажиров почтовой кареты, остановившихся там на ночевку. Вообще-то коней становилось уж слишком много, поэтому атаман повел людей прямиком к их товарищам, которые встретили их радостным гомоном. Это же понимать надо, четырнадцать каретных лошадей, деньжищи огромные, а еще и иная добыча.

Как всегда, определили трофеи на хранение, вот только лошадей пристроили в деревне, подальше от постоялого двора, договорившись со старостой. Незачем привлекать излишнее внимание. После этого отправились в уже знакомую таверну, где обитали милые и податливые девахи из соседнего селения, которые обрадовались появлению щедрых клиентов. И то верно: парни не скупились и оставили о себе хорошую память, не то что прижимистые и расчетливые местные. Про заезжих иностранцев говорить и вовсе не приходится, а тут гулянка, при случае — с мордобитием и прочими прелестями.

Хозяин заведения упорно считал, что это наемники. А кто же еще? Вооружены до зубов, по повадкам — бойцы знатные. В прошлый раз с ними попытались было сцепиться наемники из охраны проходящего каравана, так получили на орехи с просто-таки поразительной легкостью, хорошо хоть только синяками и ссадинами отделались. Неизвестно, кто решил нанять славен, это не его дело, но парни вроде пользовались спросом, во всяком случае монета у них водилась. А откуда бы ей взяться? О разбоях в окрестностях ничего не слышно.

Когда пришла пора собираться, народ несколько заволновался. Вообще-то Виктор если и ожидал чего-то подобного, то от Звана, но тут прорезался голос у Ноздри, прозванного так за рваную ноздрю, что говорило о бурном прошлом и, чего уж там, неудаче, постигшей его в свое время, когда он свел знакомство с палачом.