Лютый зверь: читать начало книги онлайн

Только бы эти гады не решили действовать из-за печи! Тогда дело дрянь, поди их выкури. Нет, выходят на открытое место, картинно так выходят, с ленцой, обходя печь с разных сторон, нарочито побрякивая оружием. Пожалуй, основной огнестрел постояльцев этого барака — у этих парней. Двое сжимают по два пистоля, у двоих мушкеты, один вооружен саблей, непонятно, то ли нет своего нормального оружия, то ли просто не захотел, а сабелька вполне приличная.

— Так что ты там говорил?

Видно, мужику все же хочется придать своим действиям справедливый характер, потому как посматривает на отошедших к стене, словно желает сказать, мол, братцы, вы видали этих? Стоящий по правую руку бросает вожделенный взгляд на пистоли Горазда. А что, знатное оружие, к тому же необычное. Оружие вроде как изготовлено к бою, но вот незадача — оба противника стоят, опустив пистоли, значит, и им не следует целиться, но стволы смотрят в направлении этой пары олухов. Вроде все, больше никто не показывается. Вот и ладушки. Никакой показной справедливости Виктору не нужно, ему необходимо было выманить их всех. Вот они. Того с сабелькой — в сторону, им займутся позже, а вот этих субчиков… Горазд знает четко, его — те, кто слева. Надо выбивать огнестрел. Дальше тянуть нельзя.

А вот вам привет от ковбоев Дикого Запада и непрестанных тренировок на стрельбище. Два выстрела прозвучали одновременно, слившись в один. Виктор стрелял, как говорится, от бедра. А ловко получилось, двое тут же опрокинулись. Горазд немного замешкался, но все же выстрелил раньше, чем его противники. Один из них опрокинулся, второй заполошно выстрелил, и пуля с глухим стуком вошла в дерево двери. Помещение заволокло дымом, видимость резко ухудшилась, но не сказать, что повисло непроницаемое облако, видно плохо, но все же видно. Хорошо хоть Горазд промазал в того, что был с мушкетом. Дернувшись от просвистевшей рядом пули, тать непроизвольно нажал на спуск и промазал, а теперь оказался с разряженным оружием. Но не растерялся, тут же присел в поисках пистоля, выроненного товарищем, к тому же прикрылся столом.

Мужик с саблей бросается вперед, используя свободный проход между полатями и скамьей. Виктор понимает, что кольт ему не достать, на это просто нет времени. Его нет даже на то, чтобы запустить в противника разряженными пистолями, поэтому он их просто роняет и делает стремительный шаг навстречу. Наблюдающие за этим решают, что все, этому со страшным лицом, на котором сейчас застыл звериный оскал, конец. Но происходит иное. Он вдруг оказывается лицом к лицу с нападающим, и тот попросту не может воспользоваться саблей, потому как она становится больно громоздкой для ближнего боя, а Виктор, поднырнув под руку, на встречном движении наносит ему удар локтем в челюсть, снизу вверх. Звонко клацают зубы, а мужика опрокидывает на лавку, с грохотом падающую на пол. Хм. Хорошо утрамбовали землицу, коли так громко получилось. Или скамья задела ножки стола?

Все это мозг отмечает на автомате, потому что Волков, словно атакующий носорог, проносится мимо поверженного, но еще живого противника. Сейчас главное — не этот. Главное — тот, что укрылся под столом, он в поле его видимости. Видимо, срабатывает какой-то стереотип: разбойник не стреляет из нижней позиции, а начинает подниматься. А может, все дело в том, что он попросту не ожидает появления противника в непосредственной близости от себя за столь короткое время. Не суть. Вот он, и Виктор может до него дотянуться. Н-на! Удар напрашивается сам собой, нога с ходу летит вперед, словно таран, и попадает точно в лоб. Голову откидывает назад, и Волков слышит, как звонко лопаются позвонки. Выстрел!

Горазд не растерялся. Повинуясь выработанным множеством тренировок рефлексам, успел-таки изготовить к бою «лукасы». Вовремя. Кто бы мог подумать! Тот самый мужичок, что при их появлении перебегал от избы к бараку, вооружился арбалетом и уже выцеливал Виктора. Не судьба. Парень сработал хладнокровно, как на стрельбище, вогнав пулю шестерке точно в грудь.

Люди еще не успели прийти в себя, а оба новеньких уже опять при оружии и поводят им из стороны в сторону. Виктор, недолго думая, подхватил с пола один из пистолей, которым так и не удалось сказать ни единого слова.

— Никому не двигаться! Кто шевельнется — убью! — рычит Виктор, и этот рык заставляет кровь стыть в жилах. Зверь! Как есть зверь!

Один из доходяг от страха икнул и опустился на полати: как видно, образовалась слабость в ногах. Ну кто тебя просил? Выстрел! Мужика отбрасывает на стену. Виктор, одним движением поведя кольтом вниз, вдоль бедра, ставит кресало на место и одновременно взводит курок. Вот еще одно упражнение, которое он и сам отрабатывал, и Горазда сотни раз заставлял повторять. Именно благодаря этому парень успел так быстро перезарядиться. Так что даже если бы тать успел подняться, то сразу получил бы пулю.

— Кому сказал — не двигаться! — На этот раз слова из глотки вырываются так, словно разгневанный волк, скалясь, глухо рычит на противника.

Все замирают, боясь сделать хоть какое-то движение. Вот это правильно, сейчас лучше лишний раз не двигаться. С пола донеслись стоны, слабо шевелились раненые. Виктор внимательно следит за теми, что справа, Горазд держит под прицелом тех, что слева. Первый шок проходит, до людей начинает доходить, что случилось. Теперь главное, чтобы они не решили, будто это стража добралась до них, потому как тогда они уподобятся зверю, загнанному в угол и от того непредсказуемому.

— Как звать? — Виктор тычет револьвером в одного из разбойников.

— Званом.

— Зван, возьми нож и добей подранков. Давай-давай, работай.

Теперь за Званом следит трофейный пистоль. Разбойник без лишних глупостей производит контроль всем, кому не повезло, а затем демонстративно бросает нож на пол. Умный мальчик. Теперь пора расставить все точки над «i».

— Струк и его компания мертвы. Эти, как видите, тоже. Теперь ваш атаман — я. Если есть вопросы, задавайте. — Виктор обвел внимательным взглядом всех присутствующих. Ага, по ходу, его кандидатура прошла единогласно, противников и воздержавшихся нет. Ладно, посмотрим, как там будет дальше. — Зван, этих убрать. Потом пришлешь кого-нибудь в избу, чтобы прибраться и там. У коновязи три лошади. Холодновато, так что коней поставить в конюшню. Как закончите, придешь в избу, мы будем там. Все понятно?

— Все, — глухо бросает разбойник.

Похоже, всех помаленьку отпускает. Разбойники видят, что это не стражники, а всего лишь смена власти, ну с этим-то можно как-то жить.

Виктор и Горазд выходят на улицу и быстро, прикрывая друг друга, удаляются в избу. Уже начинает темнеть. Это пока не полная смена власти, это только первый шаг. Вполне возможно, найдется еще кто-то, кто возжелает все переменить, так что бессонная ночь гарантирована. Ну да чего теперь-то. Теперь либо пан, либо пропал, играть нужно до конца.

Все распоряжения выполнили как подобает. А за старания нужно поощрять. Как выяснилось, все запасы спиртного хранились в подполе атаманской избы. Виктор велел выкатить початый бочонок пива. Сильно не напьются, но стресс снимут. Чтобы еще больше расположить людей к себе и показать им, что у него самые радушные намерения в отношении ватаги, он приказал им забрать и распределить между собой все огнестрельное оружие.

Глупость? Может быть. Да только с тем оружием еще нужно уметь управляться. Если решат взбунтоваться, то к гадалке не ходи — будут использовать столь желанный и наконец попавший в руки огнестрел, а вот это глупость. Если же они будут использовать куда более привычные арбалеты и луки, то это окажется гораздо серьезнее.

Глава 4

Вепрь

— Нон. Нон. Но-он!!! Но-он!!! Салветса-а!!!

Кричала девушка лет шестнадцати. Ее бесцеремонно волочили в придорожные кусты. Поначалу она вела себя сравнительно тихо. Потом стала взывать о помощи. И никто не мог ей помочь. Престарелые родители взирали на это в отчаянии и бессильной злобе. Славенин, заросший всклокоченной бородой, волок их единственную дочь в кусты. Господи, куда только смотрит король Гульдии?! Как могут эти дикари хозяйничать на их дорогах, да еще так далеко от восточной границы!

Остальные пассажиры почтовой кареты смотрели на происходящее затравленными взглядами. Им повезло гораздо больше. Среди оставшихся шестерых женщина была только одна, да и та уже в возрасте. К тому же отличалась столь неприглядной внешностью, что уж ее-то чести ничто не угрожало. Молчал и молодой человек, который вот уже вторые сутки пути оказывал знаки внимания миловидной девушке. Расставшись со своим весьма ценным имуществом, парень теперь старательно делал вид, будто его тут нет. За пленниками приглядывали двое разбойников. Родители попытались было дернуться, но их сразу же опрокинули на землю. Разбойники обыскивали людей, потрошили багаж. Двое споро распрягали лошадей. Судя по всему, они уведут их с собой. Ходили слухи, что в славенских княжествах эта порода в чести и стоит больших денег.

Кучер и охранник пытались оказать сопротивление — и были безжалостно, без тени сомнений убиты. Охранника лишили жизни за то, что тот выстрелил из мушкетона, ни в кого не попав. Кучера — лишь за попытку ударить слишком наглого лиходея кнутом, иного оружия у него просто не было. Возможно, и ударил бы, но пуля оборвала это его намерение, так и не дав завершить начатое движение.

В империи и западных державах пассажирские перевозки были обычным делом. Нельзя сказать, что они отличались комфортом, но давно стали частью жизни. Почтовые кареты перевозили не только почту, но и пассажиров. Они вмещали по четырнадцать человек, не считая кучера и охранника, которые сидели на отдельном облучке. Восемь пассажиров располагались внутри кареты: шестеро — с относительными удобствами на сиденьях друг напротив друга, двое — на откидных, прикрепленных к дверцам. Еще шестеро размещались снаружи. Тянули карету две пары лошадей, развивая при этом скорость около шести верст в час. Вот на такую-то карету и напали разбойники.

— Салветса-а!!!

— Да не ори ты, с тебя не убудет, а можа, и понравится. Ха-ха-ха!