Мы – электрические. Новая наука об электроме тела [litres]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Преданность Альдини Гальвани объясняется не только семейными узами. Он был самым близким и последовательным из всех коллег Гальвани по научной работе. Он написал некоторые из самых важных писем анатома, и в некоторых случаях живейшая переписка между “Гальвани” и Вольтой на самом деле велась между Вольтой и Альдини[61]. Но после смерти Гальвани желающих проводить серьезные научные исследования животного электричества осталось мало.

В 1801 году наполеоновская французская Академия организовала комиссию (пятую за пять лет), предлагавшую премию в размере 60 тысяч франков (в современных деньгах это примерно 860 тысяч фунтов) тому, кто достигнет в области животного электричества таких же результатов, каких Вольта достиг в области металлического, или искусственного, электричества[62]. Но эта щедрая премия так и не нашла своего получателя. Никто не смог создать в области животного электричества что-либо столь же значимое, как батарейка. Кроме того, ошибочное мнение о том, что теории металлических контактов и животного электричества являются взаимоисключающими, для многих означало, что Вольта (которому благоволил Наполеон) был прав, а Гальвани, следовательно, ошибался.

Альдини отчаянно пытался противостоять распространению этого мнения. Он понял научные основы, которые закладывал его дядя, и понял уловку, при помощи которой были подорваны его труды. В частности, Альдини все еще огорчался по поводу того, что люди начали забывать их самую победоносную статью, которую Спалланцани назвал одной из самых красивых и ценных работ в физике XVIII века и в которой Гальвани раз и навсегда обошел Вольту, доказав, что нервное электричество может возбуждать нервную ткань. Эта статья могла бы опровергнуть утверждение Вольты о том, что единственной причиной сокращения мышц мертвой лягушки был лишь некий вариант металлического электричества, образующийся при контакте двух разных вариантов плоти. Но вместо этого статья была похоронена под звук дифирамбов батарейке.

Так что первые исследования Альдини после смерти дяди были направлены на доказательство научных основ этого эксперимента и на развитие понимания животного электричества. В 1798 году, незадолго до смерти Гальвани, Альдини занял кресло профессора кафедры физики в Университете Болоньи. Это была престижная должность, на которой Альдини мог продолжать работу дяди, и он использовал эту возможность для основания Гальванического общества Болоньи.

Гальвани почти все свои эксперименты проводил на лягушках. И поэтому Альдини для начала попытался распространить эксперименты дяди на теплокровных млекопитающих. В публикации от 1804 года, озаглавленной “Essai théorique et expérimental sur le galvanisme” (“Теоретический и экспериментальный анализ гальванизма”), приводится длинный и повторяющийся перечень опытов, с помощью которых он и его соратники из Гальванического общества пытались понять суть “внутриживотной” электрификации. В одном характерном эксперименте он расположил несколько телячьих голов в проводящую электричество линию, называемую “серией”, и использовал возникающее животное электричество для электрификации мертвой лягушки. Но когда он попытался поставить эксперимент противоположным образом, передавая животное электричество от нервов лягушки к отрезанным бычьим головам, он получил менее выраженные и даже разочаровывающие результаты. В целом эксперименты успешно подтверждали исходную мысль Гальвани о том, что в телах всех животных протекает одинаковое электрическое вещество, но ни один из них не дал существенных или новых результатов.

Судя по всему, в какой-то момент Альдини понял, что для поддержания интереса к научному гальванизму ему нужно сделать то, чего не смогли сделать пять комиссий: найти возможность применения открытий дяди в медицинских целях. Именно тогда довольно быстро произошел сдвиг центра его интересов в сторону использования “гальванического сока” от батарейки Вольты. “Батарейка, придуманная профессором Вольтой, дала мне идею более очевидного способа для определения жизненных сил, чем все, которые мы использовали до сих пор”, – признавал он в статье 1804 года[63].

Должно быть, Альдини было нелегко переступить через себя и использовать инструмент, погубивший его дядю, но он все же решился на это и провел с ним большую работу. Он применял постоянный электрический ток от батарейки для проведения масштабных экспериментов на мертвых животных. Он вводил проволоку в прямую кишку, часто вызывая неизбежное и мощное извержение фекалий. Он также начал дотрагиваться до разных участков мозга животных, а также своего собственного. После того как Альдини пустил заряд электричества от батарейки себе в голову, он несколько дней не мог спать, но при этом пребывал в необычайно приподнятом настроении.

Эти эксперименты восхищали других членов Гальванического общества: если разряд электричества вызвал у Альдини эйфорию, что еще можно было сделать с его помощью? Члены общества анализировали и повторяли опыты Альдини, пока наконец не сформулировали новые теории о том, как электрические процедуры могут помогать больным. Наибольшего результата ожидали в отношении лечения эпилепсии, варианта паралича под названием хорея, а также при “меланхолическом безумии”, которое в нашем сегодняшнем понимании представляет собой стойкую и не поддающуюся медикаментозному лечению депрессию. Теперь оставалось только найти тех, на ком можно было бы проводить испытания.

В 1801 году в госпитале Сант’Орсола в Болонье Альдини обнаружил двадцатисемилетнего крестьянина Луиджи Ланцарини, который находился в состоянии оцепенения вследствие “меланхолического безумия” и считался неизлечимо больным[64]. Альдини обрил ему голову и воздействовал на череп слабым током от батарейки. На протяжении месяца он понемногу усиливал ток, и симптомы болезни у Ланцарини, по-видимому, ослабевали, причем до такой степени, что его согласились передать под опеку Альдини. Еще примерно через месяц Альдини счел его состояние достаточно удовлетворительным, чтобы отослать больного домой к семье.

Слух об этом достижении распространился так быстро, что уже в 1802 году французские ученые основали парижское отделение Гальванического общества. Они посвятили себя реализации задачи Альдини по восстановлению репутации гальванизма любыми возможными средствами. Восходящая звезда хирургии Джозеф Карпью, который ассистировал в эксперименте с Форстером, сообщил, что месье Ла Грав из Парижского гальванического общества сконструировал батарейку из шестидесяти слоев, состоящих из человеческого мозга, мышц и шляпного материала (вы все правильно прочли), вымоченного в солевом растворе[65]. Результат был якобы “решающим”: получение электрического тока служило еще одним доказательством того, что животное электричество в такой же степени присутствовало в тканях человека, как и в тканях животных.

Гальванизм никогда так и не удалось полностью очистить от налета лжи и шарлатанства (как пишет историк Кристин Блондель, “несколько членов [Гальванического общества] подались в «гальваническую магию»”), но французские и зарубежные научные журналы с интересом оценивали и даже поощряли большую часть исследований[66]. Эксперименты, направленные на привлечение внимания публики, сделали свое дело. Известные французские психиатры начали советоваться с Альдини по поводу возможности использования электричества для излечения пациентов.

Но к этому времени Альдини уже положил глаз на новую популяцию пациентов: он начал рассматривать электричество в качестве способа оживления умерших[67]. Стоит пояснить, что у него никогда не было цели слепить какую-то нежить вроде голема[68]: его интересовали обратимые состояния “анабиоза”, наступавшего после утопления, апоплексического удара или удушья[69].

Альдини боролся за то, чтобы гальванизм – в частности, электрические разряды в голову – был включен в список методов оказания первой помощи, к которым относилось применение нашатыря и простейший вариант сердечно-легочной реанимации, заключающийся во вдыхании воздуха в легкие умирающего. Альдини настаивал на том, что добавление электрошока к этим методам реанимации “произведет гораздо более сильный эффект, чем каждый из них в отдельности”. Кроме того, он предложил электрификацию в качестве метода, позволяющего установить, действительно ли человек необратимо мертв. “Было бы желательно установить общее законодательство во всех странах, чтобы люди просвещенные и способные провести соответствующие измерения проверяли, действительно ли наступила смерть”.

Конечно же, сегодня хорошо известно, что интуиция его не подвела: электрическая дефибрилляция действительно может вернуть человека к жизни в смертельной ситуации. Но тогда рассуждения Альдини не подкреплялись никакими реальными устройствами или доказательствами. У него не было доступа к информации, которая теперь, двести лет спустя, кажется нам очевидной: возможность успешной реанимации в значительной степени зависит от того, наступила ли у человека смерть мозга; плюс при реанимации необходимо обеспечивать постоянное поступление в мозг кислорода, и существует краткий промежуток времени, по истечении которого все дальнейшие попытки реанимации оказываются бессмысленными. К сожалению, Альдини не понял и самого главного: для реанимации человека стимулировать нужно не мозг, а сердце. На самом деле он многократно и упорно отвергал мысль о том, что на сердце вообще можно подействовать электричеством. Его подвело желание произвести эффект в ущерб попыткам найти его научное обоснование[70].

Так что его совершенно не удивило, что ни одного из испытуемых – ни животного, ни человека – не удалось возвратить к жизни под действием электрического шока. В случае Форстера он и не ставил перед собой такую цель. “Наша задача заключалась не в том, чтобы произвести оживление, а в том, чтобы получить практические знания относительно того, в какой степени гальванизм может использоваться в качестве дополнительной меры к другим способам оживления”, – писал он в отчете об эксперименте в 1803 году. Эти записи также позволяют понять, как он представлял себе принцип действия гальванизации при воскрешении умершего: за счет “восстановления остановленных мышечных сил”, наряду с подготовкой легких к оживлению.

Однако высшее общество собиралось вокруг его стола вовсе не ради этого. Общество интересовало зрелище: гримасы, проволока в прямой кишке и невысказанная возможность, что, быть может, вдруг один из преступников однажды все же воскреснет. В начале 1802 года по Болонье поползли слухи об опытах Альдини с телами казненных преступников[71]. Ему удалось заставить труп поднять руку на высоту восемь дюймов через семьдесят пять минут после смерти, “после того как в руку поместили достаточно тяжелый предмет, такой как железные клещи”. Благодаря стимуляции предплечья рука поднялась и пальцы сложились в нечто, напоминающее обвинительный жест указательным пальцем в сторону собравшихся, в результате чего некоторые из присутствующих закономерно упали в обморок. Коллеги Альдини из Гальванического общества профессора Джулио, Вассалли и Росси немедленно повторили его эксперименты в Турине на телах трех недавно обезглавленных мужчин[72]. А незадолго до этого такие демонстрации привлекли внимание Королевского гуманитарного общества в Лондоне, но совсем не по той причине, по которой можно было бы предположить.

В те времена гуманный человек мог бы возражать против публичного анатомирования казненных преступников ради развлечения. Но только не эти господа. У них были более важные дела – например, найти способ отличить окончательно умершего человека от того, кто еще мог очнуться[73]. До широкого распространения и понимания надежных методов реанимации похороны иногда происходили слишком поспешно, и многие несчастные выходили из коматозного или каталептического состояния (или просто глубокого пьяного сна) уже в небольшом ящике на глубине шести футов под поверхностью земли. Иногда их крики успевали услышать вовремя (в одном невероятном случае такая судьба выпала одной женщине дважды). “Различные факты многократно показывали нам, что людей бросали в могилу до смерти, что их и убивало. Не следует ли обратить все наше внимание на предотвращение таких смертельных случаев?” – писал Альдини, возмущаясь рассказами об этих потенциально “убийственных похоронах”[74]. В такой деловой, торговой и морской державе, как Британия, несчастные случаи на море и в шахтах происходили очень часто, и поэтому задача найти способ отличать мертвеца от “того, кто не умер на самом деле, хотя и выглядит умершим” стояла перед Королевским гуманитарным обществом Лондона чрезвычайно остро.

В конце 1802 года общество спонсировало длительную поездку Альдини в Оксфорд и Лондон, и именно так он холодным утром оказался в одной комнате с мистером Пассом и мистером Форстером. Думал ли он, что лежащий на столе человек может очнуться? Безусловно, нет. Думал ли он, что его эксперимент будет способствовать усовершенствованию техники реанимации? Безусловно, да. Но в его записях осталось очень мало указаний на какое-либо эмпирическое понимание роли электрической стимуляции в реанимации. Поэтому он должен был понимать, что его действия были в большей степени развлечением публики, чем наукой.

К сожалению, Альдини так и не преуспел в попытках сохранить то, что осталось от зарождавшейся науки, основанной его дядей. Однако он, безусловно, достиг больших успехов в размывании границ между научным гальванизмом и псевдонаучным шарлатанством, расцвет которого начался еще задолго до того, как Гальвани дотронулся до своей первой лягушки. И шарлатаны эту границу пересекли.

Элиша и жулики

Почти сразу после изобретения лейденской банки в середине 1740-х годов было установлено, что ее разряд может быть мощным лечебным средством[75]. В Италии на волне этого изобретения открылись как минимум три школы электрической медицины. Методы лечения были разнообразными: одни доктора просто били пациентов током и ждали улучшений, другие полагали, что электрическая стимуляция способствует проникновению лекарственных средств местного действия в глубокие слои кожи. Данную практику считали полезной для избавления от настолько широкого спектра недугов, что это граничило с панацеей.

В попытках использовать лейденскую банку не было забыто ни одно заболевание, включая подагру, ревматизм, истерию, головную и зубную боль, глухоту, слепоту, нарушение менструального цикла, диарею и, естественно, венерические болезни[76]. К 1780-м годам распространились легенды о чудесных возможностях электричества – например, рассказ о супружеской паре, которая после десяти лет бесплодия “через электричество вновь обрела надежду благодаря нескольким поворотам рукоятки и нескольким электрическим ударам по соответствующим частям тела” (которые аббат Бертолон, сообщавший об этом достижении, “целомудренно не назвал”)[77]. Эта практика вошла в моду не только на континенте: в Британии культура медико-электрического жульничества тоже расцветала, добавляя к списку недугов, поддающихся лечению электричеством, “слабость связок”, тестикулярные и урологические заболевания и лихорадку. Трудно было соперничать с электрическим устройством, созданным в 1781 году лондонским мастером по изготовлению медицинских электрических приборов Джеймсом Грэмом, который гарантировал, что электростимулятор “Небесная постель” в специальном крыле его “Храма Гименея” избавляет от бесплодия и импотенции[78]. Сто очков вперед этому жульническому устройству по сравнению с остальными устройствами давало то, что в нем вообще не использовалось само электричество, а лишь его идея: как заявлял Грэм, для излечения пациентов достаточно было “лишь образа электрических паров”[79]. Ночь использования этого хитроумного изобретения обходилась в 50 фунтов стерлингов, что соответствует примерно 9 тысячам фунтов по современному курсу[80], а если и после этого деньги все еще жгли вам карман, вы могли зайти в магазин подарков при “Храме” и прикупить афродизиак под названием “Электрический эфир”. Учитывая, что двери “Храма” через два года закрылись, вероятно, “гомеопатическое электричество” не пользовалось таким уж большим успехом[81].

Научные исследования Гальвани вдохновили Элишу Перкинса – самого бесстыдного из всех мошенников. “Это самое исключительное среди всех заблуждений, навязанных деловым и образованным людям”, – писал о “перкинизме” Фрэнсис Шепард в 1883 году в журнале Popular Science Monthly[82].

Перкинс работал врачом в Коннектикуте, когда был опубликован трактат Гальвани “De viribus”; он внимательно следил за дискуссией на континенте и увидел возможность воспользоваться разногласиями по поводу двойственности металлов[83]. Возможность для собственного обогащения. В 1796 году он внес свой вклад в медицинский гальванизм: его устройство представляло собой пару остроконечных стержней длиной в 3 дюйма – один из железа, другой из латуни, которые он назвал “тракторами”. Потрите ими больное место на протяжении нескольких минут, и, как он уверял, вы избавитесь от ревматизма, боли, воспаления и даже опухолей. Запатентованные Перкинсом “тракторы” приобрели чрезвычайную популярность у обеспеченных и влиятельных американцев. Даже Джордж Вашингтон купил набор для своей семьи, как и председатели Верховного суда Оливер Элсворт и Джон Маршалл[84].

Медицинское общество Коннектикута не купилось на это категорически. Подвергнув Перкинса жесточайшей критике, общество начало процедуру его исключения из своих рядов с негодующего письма. Называя изобретение Перкинса “исключительным обманом”, общество обвиняло его создателя в том, что тот, прикрываясь членством в обществе, распространял “свое злодейство” в южных штатах и за границей. “Мы рассматриваем любую подобную практику как бесстыдное жульничество, позорящее врачей и вводящее в заблуждение людей несведущих”, – негодовало общество. И предлагало Перкинсу “ответить за свое поведение и назвать основания, которые позволяли бы не исключать его из общества за столь безобразную практику”[85].

Были ли у Перкинса основания или нет, это не повлияло на решение Общества, которое исключило его из своих рядов в 1797 году за нарушение запрета на распространение “нострумов” (так называли медицинские средства, изготовленные неквалифицированными оппортунистами). Отчасти это объясняет, почему сын Перкинса вскоре перенес семейный бизнес в Европу. Там его ждал безумный успех. В 1798 году Королевский госпиталь Копенгагена начал официальное применение “тракторов” в медицине. Лондонское королевское общество признало “тракторы” и сопровождающую книгу (куда же без книги), и в 1804 году был основан Институт Перкинса. В него вошли и некоторые члены Королевского общества. Вскоре бы создан госпиталь, в котором единственным методом лечения была “тракторизация”. Положительных отзывов было много, в том числе от епископов и прочих представителей духовенства, которых Перкинс ловко купил самым старым способом, предложив им бесплатные пробные образцы. “Я с успехом использовал тракторы несколько раз в моей семье”, – писал один из получателей, реализуя принцип работы многоуровневой маркетинговой махинации. “Поскольку инструмент проверен на опыте, никакие рассуждения не могут повлиять на это мнение”.

Постепенно гальванизм вошел в уже существовавший и постоянно расширявшийся круг псевдонаучных изысканий, в который также входят исследования животного магнетизма Францем Месмером, гипноз и использование различных переносных электрических устройств, якобы связанных с землетрясениями, подземными водами или минералами и вулканической активностью. Однако очевидно, что вскоре подобные исследования стали раздражать публику. В 1809 году, через одиннадцать лет после смерти Гальвани, лорд Байрон в своих стихах ассоциировал гальванизм с “тракторами”, по-видимому, отразив общественные настроения, направленные против того и другого разом:

Каких только чудес не видим мы сейчас:

Вакцина оспы, “трактор”, гальванизм и газ.

Они подогревают толпы ажиотаж,

[61] Parent A. Giovanni Aldini: From Animal Electricity to Human Brain Stimulation. Canadian Journal of Neurological Sciences, vol. 31, no. 4 (2004), pp. 576–84 (p. 578).

[62] Blondel, Animal Electricity in Paris, pp. 194–5.

[63] Aldini, Essai Théorique, p. vi.

[64] Самое подробное описание этого способа лечения, сделанное Альдини, относится к случаю Луиджи Ланзарини.

[65] Carpue J. An Introduction to Electricity and Galvanism; with Cases, Shewing Their Effects in the Cure of Diseases. London: A. Phillips, 1803, p. 86.

[66] Blondel, Animal Electricity, p. 197.

[67] Aldini J. [sic]. General Views on the Application of Galvanism to Medical Purposes, Principally in Cases of Suspended Animation. London: Royal Society, 1819, p. 37. При публикациях трудов за границей Альдини обычно изменял имя: в Англии он называл себя Джоном, а во Франции становился Жаном.

[68] Мифическое существо из иудаистической мифологии, один из самых древних известных примеров вымышленного магического или алхимического конструкта из неорганической материи (обычно глины), полностью подчиненного воле своего создателя. Первый известный прообраз концепции робота. Стоит отметить, что к нежити в традиционном понимании это существо никакого отношения не имеет. – Прим. ред.

[69] Parent, Giovanni Aldini, p. 581.

[70] Вассалли-Эанди в августе 1802 года заявил, что Альдини “был вынужден признать, что не смог вызвать сокращения сердечной мышцы с помощью электромотора Вольты”.

[71] Aldini, Essai Théorique, p. 195.

[72] Giulio C. Report presented to the Class of the Exact Sciences of the Academy of Turin, 15th August 1802. The Philosophical Magazine, vol. 15, no. 57 (1803), pp. 39–41.

[73] Morus I. The Victorians Bequeathed Us Their Idea of an Electric Future. Aeon, 8 August 2016.

[74] Aldini, Essai Théorique, p. 143–4.

[75] В этом разделе в основном использованы следующие источники информации: Bertucci P. Therapeutic Attractions: Early Applications of Electricity to the Art of Healing. In: Whitaker H. et al. (eds) Brain, Mind, and Medicine: Essays in Eighteenth-Century Neuroscience. Boston: Springer, 2007, pp. 271–83; Pera, The Ambiguous Frog; и некоторые неподражаемые детали из книги Ивана Риса Моруса “Дети Франкенштейна”.

[76] Pera, The Ambiguous Frog, pp. 18–25.

[77] Там же, p. 22.

[78] Ashcroft, The Spark of Life, pp. 290–1.

[79] Bertucci, Therapeutic Attractions, p. 281.

[80] Расчет сделан 23 мая 2022 года с помощью CPI Inflation Calculator.

[81] Bertucci, Therapeutic Attractions, p. 281.

[82] Shepherd F. J. Medical Quacks and Quackeries. Popular Science Monthly, vol. 23 (June 1883), p. 152.

[83] Morus, Shocking Bodies, p. 35.

[84] Ochs S. A History of Nerve Functions: From Animal Spirits to Molecular Mechanisms. Cambridge: Cambridge University Press, 2004, p. 117.

[85] Miller W. S. Elisha Perkins and His Metallic Tractors. Yale Journal of Biology and Medicine, vol. 8, no. 1 (1935), pp. 41–57 (p. 44).