— Надо проверить горючее.
Харальд посмотрел на приборы.
— Бак почти пуст.
— А земли не видно. — Она посмотрела на часы. — Мы летим пять с половиной часов. Осталось, наверное, еще полчаса.
— Ничего. Я залью в бак канистру.
Он отстегнул ремень и достал из-под сиденья канистру. Рядом лежали воронка и шланг. Харальд заранее пропустил шланг в разбитое окно и присоединил к клапану топливного бака. Однако дальний конец шланга развевался по ветру. Харальд выругался.
— В чем дело? — спросила Карен.
— Шланг выдернулся. Я плохо его закрепил. Нужно просунуть его обратно в бак. А отсюда этого не сделаешь.
— Не полезешь же ты на крыло!
— А что случится, если я открою дверцу?
— Возникнет эффект аэродинамического тормоза: мы сбросим скорость, и самолет поведет влево.
— Ты сможешь с этим справиться?
— Я смогу поддерживать скорость, опустив нос вниз. Надеюсь, левой ногой я сумею жать на правую педаль руля.
— Давай попробуем.
Карен поставила левую ногу на педаль.
— Вроде нормально.
Харальд открыл дверцу и, встав коленями на сиденье, высунул голову. Он видел свободный конец шланга, болтавшийся над бензобаком. Правой рукой он ухитрился схватить его. Оставалось засунуть шланг в бензобак. Но это оказалось так же непросто, как при шквальном ветре вдеть нитку в иголку.
Карен хлопнула его по плечу. Он засунул голову обратно в кабину и захлопнул дверцу.
— Мы теряем высоту, — сообщила она. — Надо набирать.
— У меня отсюда ничего не получается, — сказал Харальд. — Не могу засунуть шланг. Мне надо его поддержать.
— И как?
Он задумался.
— Попробую высунуть ногу из кабины.
— О господи!
— Когда наберем высоту, скажи.
Через пару минут она сказала:
— Все, можно.
Харальд открыл дверцу.
— Осторожнее, — сказала Карен.
Уперевшись левым коленом в сиденье, Харальд поставил правую ногу на крыло. Левой рукой он держался за пристяжной ремень, а правой дотянулся до шланга и засунул его конец в бензобак.