— Доброе утро, красавица. — От рокота утреннего голоса Люка, смешанного с легким южным акцентом, у меня подкашиваются пальцы на ногах.
Не успеваю я моргнуть, как его рука ласкает мой подбородок, и он прижимается своими губами к моим. Солнечный свет пробивается сквозь края плотной занавески. Я бы хотела, чтобы мы могли остаться здесь на весь день. Остаться в этом блаженном пузыре, где больше ничего и никого не существует.
Его язык скользит по моим губам, и он переворачивает меня на спину, скользя рукой вниз по моему животу…
Стук в дверь заставляет меня вскрикнуть.
— Сиенна? Ты проснулась?
Дерьмо. Мой гребаный отец.
Прежде чем я успеваю спихнуть Люка с кровати, он хватает меня за подбородок.
— Поговори с ним.
— Что? — Я шиплю. — Нет! Спрячься.
Его глаза сужаются.
— Не о нас. О том, что он бросил тебя. Скажи ему, что ты на самом деле чувствуешь.
— Ладно. — Я толкаю его к краю матраса. — Просто спрячься!
От его голой задницы у меня текут слюнки, когда он хватает свою одежду и ныряет в шкаф, бесшумно закрывая за собой дверцы.
— Секундочку! — Кричу я, пытаясь снова натянуть майку и шорты. — Входи!
Даже с моего разрешения папа медленно открывает дверь.
— Доброе утро, малышка. Прости, я не хотел тебя будить. Я не знал, во сколько ты обычно встаешь.
Я улыбаюсь ему.
— Все в порядке. Я не спала. Просто разговаривала по телефону.
— О, хорошо. — Он медленно заходит в мою комнату, словно не уверен в каждом шаге, прежде чем присесть на край моего матраса. — Теперь, когда мы дома, я хотел тебя проведать. Убедиться, что ты привыкаешь к университету, что тебе здесь комфортно.
Слава богу. Он не знает обо мне и Люке. Каждый напряженный мускул в моем теле расслабляется.
— Все отлично, на самом деле. Мне здесь определенно комфортно. Деб очень милая.
Он улыбается.
— Она очень милая, — соглашается он. — Я рад, что она тебе нравится. А Люк?
Я напрягаюсь, ожидая услышать его хриплый смешок из шкафа, но он молчит.
Хотя он прав. Мне нужно, наконец, поговорить с отцом. Обо всем.
— Он тоже милый. Я чувствую себя желанной гостьей. — Я прочищаю горло, не зная, какую тему мне меньше всего хочется обсуждать с отцом — моего нового сводного брата или то, что меня бросил родитель. — Вообще-то я хотела с тобой поговорить.
Он садится прямее, поджимая губы, как будто знал, что этот разговор состоится.
— Конечно. О чем?
— Почему ты предпочел азартные игры нам? — Просто произнесение этих слов вслух вызывает у меня новые слезы на глазах. Я думала, что похоронила боль, отгородилась от нее, но теперь, когда вопрос прозвучал, новая волна боли обрушилась на меня.