— Сиенна? Что случилось? — Спрашивает Люк.
Сердце бешено колотится, но я заставляю себя улыбнуться, и засовываю телефон в карман шорт. В карман шорт Люка.
— Ничего. Я в порядке. — Я встаю, запихиваю в рот ломтик бекона, хотя у меня пропал аппетит, и выхожу из комнаты. — Я заберу свои вещи, чтобы ты мог отвезти меня обратно в кампус. Джульет нужна помощь в учебе.
— Сиенна!
Но я не останавливаюсь. Я не могу позволить ему увидеть мои слезы. Я не могу позволить никому увидеть, как Маркус сломал меня. Только не снова.
Вайолет работает за стойкой администратора в библиотеке, а я сижу за столом напротив Джульет. Она работает над профилем серийного убийцы для одного из своих курсов психологии, и я никогда не видела, чтобы она над чем-то так усердно работала.
Я люблю свою лучшую подругу, но она беспокоит меня.
Я фотографирую ее своим одноразовым фотоаппаратом. Она прищуривается, глядя на камеру.
— Где, черт возьми, ты его взяла?
— Люк подарил мне его во время приема. — Я засовываю его обратно в сумку, внезапно почувствовав себя неловко. У меня есть камера, встроенная в телефон. Нет никаких причин носить с собой дешевый фотоаппарат и делать с его помощью зернистые, дерьмовые снимки.
— Кстати, как прошли выходные со сводным братом?
Слава богу, Джульет снова опускает взгляд на экран ноутбука и не видит, как я краснею.
— Все было прекрасно.
Когда она возвращается к набору заметок на компьютере, я достаю телефон. Пишу и стираю пять разных сообщений для Десятого. Не знаю, что ему сказать. Такого раньше никогда не случалось.
— Кому ты пишешь? — Спрашивает Джульет.
— Десятому.
Она приподнимает бровь с пирсингом.
— Мне казалось, ты говорила, что он от тебя отрёкся.
— Так и есть.
— И ты все еще пишешь ему? — Она выхватывает телефон у меня из рук и просматривает целую ленту сообщений от меня, ни на одно из которых нет ответа. — Я люблю тебя, но это официально жалкое зрелище. Мне нужно устроить для тебя интервенцию? (Прим.: Интервенция-это типичное событие для американцев, где родственники и/или друзья человека устраивают встречу, на которой доносят этому человеку, в чем он (по их мнению) ошибается или ведет себя некорректно)
Я выхватываю свой телефон обратно, запихивая его в сумку.
— Я уже знаю, насколько жалко из-за этого выгляжу. И чувствую себя. Но я не могу позволить ему думать, что я разочаровалась в нем. Я не могу позволить ему думать, что мне все равно.
— Почему бы и нет? Очевидно, что ты ему безразлична.
Я вздрагиваю, но, если есть что-то, на что я могу рассчитывать в отношении Джульет, так это на честность. Даже если ее прямота может ужалить.
— Почему для тебя так важно, что он чувствует, когда ему явно все равно, что ты чувствуешь из-за него? Сделай себе одолжение: перестань писать ему смс. Ты заслуживаешь друзей получше. Вот почему у тебя есть я.
Может быть, она права. И Десятый не отвечает просто потому, что больше не хочет со мной разговаривать. Возможно, он ждет, когда я наконец пойму намек — то же самое, чего я ждала от своего отца, когда месяцами игнорировала его сообщения.
Если бы он хотел поговорить со мной, он бы это сделал. Точно так же, как сделал мой отец, когда захотел наладить наши отношения.
У меня есть другие друзья. У меня есть моя семья. Так почему же я все еще так зациклена на Десятом, когда он явно не хочет больше иметь со мной ничего общего?
Джульет ухмыляется и складывает руки под подбородком.