На улице снова начинал идти мелкий снег, и я подняла воротник пальто, собираясь домой.
По дороге домой я не могла думать ни о чем другом. Я понимала: рассказ о поместье, убийстве Элизабет и ее жениха — это моя следующая история для новой книги.
Вернувшись домой, я позвонила Даниилу.
— Привет. Чем на этот раз отметился великий сердцеед?
— Привет, да так… обычный день, — посмеиваясь, ответил он. — Кофе, работа, пара разбитых сердец. Всё как всегда. А у тебя как? Как твоя книга: в процессе или опять прокрастинируешь?
— Нет, как можно?! Книга пишется без проблем, но сейчас у меня проблема, понимаешь, я застряла на разгадке новой тайны!
— Новой тайны?
— Ты не поверишь! Помнишь то зеркало в антикварном магазине?
— Стоп, больше ни слова! Весь рассказ при личной встрече.
— Ты неисправим. Ладно, до завтра я продержусь, — засмеялась я.
К вечеру я закрыла ноутбук и устало потянулась. День был продуктивным — удалось написать три новые сцены для моего романа. Понимая, что голове нужен отдых, я накинула пальто и отправилась гулять. В моем районе был небольшой парк, где я всегда находила покой.
На дорожке я заметила молодую пару, весело обсуждающую что-то, держась за руки, а старый мужчина кормил птиц у озера. Эти сцены обычной жизни всегда казались мне бесценными.
Я достала телефон и делала короткие голосовые заметки, чтобы не упустить детали. “Старик в пальто, крошки на скамейке… Птицы боятся, но всё равно подлетают…” — я записывала это как материал для будущих рассказов.
Возвращаясь домой, я чувствовала, как эти простые моменты оживали в моей голове. Я знала, что завтра снова буду пытаться превратить эти образы в тексты, которые, возможно, однажды вдохновят кого-то так же, как вдохновляли меня.
На следующий день, я сидела за нашим привычным столиком в углу кафе. Я выбрала место у стены, где слабый свет лампы под абажуром создавал уютный полумрак. Передо мной стояла чашка чая, из которой поднимался легкий пар, а на коленях лежал блокнот, исписанный аккуратным почерком. Я делала вид, что записывала что-то важное, но в действительности считала минуты.
Внезапно дверь открылась, и в кафе ворвался поток зимнего воздуха вместе с Даниилом. Он снял шарф, стряхнул капли дождя с пальто и, обведя помещение взглядом, тут же нашёл меня.
— Ага! Я же говорил, что приду раньше, чем ты успеешь мне написать злую СМСку, — объявил он с порога.
— Опять опоздал, — сухо заметила я, подняв глаза.
— Да всего на десять минут! — Он небрежно бросил пальто на спинку стула и уселся напротив, слегка наклонившись ко мне.
— Признайся, ты даже скучала.
— Я скучала по твоим оправданиям, — ответила я сдержанно, но уголки моих губ дрогнули в слабой улыбке. Он щелкнул пальцами, подзывая официанта.
— Кофе. Черный, как мой потенциал к моногамии, — сказал он с таким серьёзным видом, что официант растерялся.
— Даниил! — возмутилась я, покачав головой.
— Ладно-ладно, не ворчи, — поднял он руки вверх в знаке “сдаюсь”. — Рассказывай, как проводила время без меня. Что-нибудь захватывающее случилось? Может, ты наконец завела хомяка или купила новый плед?
— Да, а ты, как всегда, собрал целую коллекцию телефонных номеров?
— Неправда, — сказал он, сделав вид, что обиделся. — Это время было особенным.
— Неужели? — Я подняла бровь. — Ты влюбился?
— Боже упаси, — он закатил глаза. — Просто у одной из моих «подруг» оказалось невероятное чувство юмора. Это было неожиданно.
— Ты же ненавидишь, когда шутят лучше, чем ты.
— Именно, поэтому пришлось расстаться.