Слепой цирюльник [litres]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ну как же, мошенника, который называет себя лордом Стертоном, разумеется! – отвечал доктор Фелл.

Глава двадцать первая

Убийца

– Я вижу по вашему лицу, – благодушно продолжал доктор, раскурив свою трубку, – что вы ошеломлены. Гм! – (Пых, пых.) – Ха! Никаких причин для этого нет. На основе предоставленных сведений я составил список из моих шестнадцати подсказок, и получилось, что только один человек виновен наверняка. Если я вдруг ошибся с первыми восемью подсказками – которые, как я признался, являлись чистой воды предположениями, – было бы не лишне проверить мою теорию. Вторые восемь подсказок все подтвердили, потому я уже не опасался за результат. Однако, чтобы не скакать от предположения к предположению, словно блоха, я сделал следующее. Вот копия телеграммы, отправленной мною капитану Уистлеру.

Он вынул из кармана исписанный конверт, на котором Морган прочел:

– Какой смысл в особых полномочиях, – заметил доктор Фелл, – если не пользоваться ими. Кроме того, если бы я ошибся и девушка на самом деле никуда не пропала, до большого скандала бы не дошло. Однако же девушка пропала. Видите ли, этот фальшивый Стертон мог с легкостью скрывать ее присутствие или отсутствие сколь угодно долго, ведь его-то вы не заподозрили. Мальчик мой, несколько раз ему пришлось чертовски трудно, однако само его положение и тот факт, что он, как казалось, больше всех пострадал от вора, делали его совершенно свободным от всяких подозрений… Не задохнитесь, выпейте еще пива. Мне нужно вам объяснить?

– Всенепременно, – с чувством отозвался Морган.

– В таком случае дайте мне список с подсказками. Гм, посмотрим, смогу ли я убедительно доказать вам – при условии, что все сообщенные вами сведения верные и полные, – что лорд Стертон был единственным человеком на борту «Королевы Виктории», полностью отвечавшим образу Слепого Цирюльника.

Итак, мы начнем с одного предположения, одного предположения, на котором может основываться все дело: на борту имеется некий мошенник, выдающий себя за кого-то другого. Накрепко запомните это, прежде чем мы начнем и дойдем даже до того, что поверим в радиограмму от полицейского комиссара, и вы хотя бы поймете, в каком направлении следует двигаться.

– Погодите минутку! – запротестовал Морган. – Разумеется, теперь мы знаем, но, поскольку вы оказались единственным, кто разгадал личность преступника, вы должны проявить снисхождение. Ведь в радиограмме обвиняли доктора Кайла, и, следовательно…

– Нет, ничего подобного, – мягко возразил доктор Фелл. – Это именно тот момент, с которого вся картина у вас погрузилась в туман. Вы пошли по неверному пути из-за такой незначительной, пусть и вполне очевидной, мелочи, что люди не тратят деньги на лишние знаки препинания в радиограммах, и вы двинулись не туда из-за отсутствия пары запятых. С этой ошибкой я разберусь в свое время, когда доберемся до пункта «Лапидарный стиль»… На данный момент мы всего лишь понимаем, что на борту находится мошенник. И с этим связан еще один пункт, о котором вам сообщили настолько честно и открыто, что я даже не удосужился внести его в список подсказок. Я, кажется, припоминаю, что и в других делах встречалось нечто столь же значительное, о чем никто не задумывался. И это мгновенно сузило список подозреваемых на роль Слепого Цирюльника с сотни пассажиров лайнера до совсем небольшой горстки людей. Комиссар полиции Нью-Йорка – а там обычно не боятся и не стесняются проводить аресты, даже если потом аресты оказываются ошибочными, – телеграфировал следующее: «Личность известная, нельзя допустить ошибки и вызвать скандал» – и прибавил: «Ни в коем случае не допустить шумихи». И вот теперь предположение. И даже пугающее. Иными словами, этот человек настолько важный, что комиссару кажется неразумным упоминать его имя, даже в конфиденциальном сообщении для капитана судна. И это не просто исключает из числа подозреваемых Джона Смита, Джеймса Джонса или Чарли Вудкока, но и указывает нам на персон настолько богатых или влиятельных, что публике (предположительно) интересно смотреть на их фотографии в газетах, даже если они на этих фотографиях играют в гольф. Подобная застенчивая сдержанность со стороны нью-йоркской полиции, вероятно, вызвана еще и тем, что наша важная персона – англичанин и в случае ошибки могут последовать серьезные осложнения. Впрочем, я не настаиваю на этом пункте, поскольку не хочу ставить телегу впереди лошади.

Последние мгновения доктор Фелл рассеянно прислушивался к дверному звонку, и теперь, когда звонок повторился, он кивнул, вскинул голову и взревел:

– Впустите их, Вида!

Вверх по лестнице затопали шаги. Дверь кабинета открылась, и вошли двое крупных мужчин, между которыми шагал арестованный. Морган услышал слова доктора Фелла:

– А, добрый день, Дженнингс, здравствуйте, Хампер. Инспектор Дженнингс, это мистер Морган, один из наших свидетелей. Мистер Морган, сержант Хампер. Ну а арестованного, я полагаю, вы знаете…

Морган не сводил глаз с последнего, который произнес почти дружелюбно:

– Как поживаете, доктор? Я… э… я вижу, вы всматриваетесь в мое лицо. Нет, сейчас все без обмана и без осточертевшего грима. Слишком опасно и сложно… Добрый день, мистер Морган. Вижу, вы удивлены тому, как изменился мой голос. Какое облегчение избавиться от этой трескучей манеры, впрочем, я так привык к ней, что она сделалась почти естественной. Вздор, вздор, вздор! – проскрежетал фальшивый лорд Стертон, внезапно заговорив как прежде и весело хмыкая.

Морган вздрогнул, услышав этот отголосок его прежних речей. Фальшивый лорд Стертон сейчас находился в залитой солнцем комнате, тогда как Морган помнил его исключительно в полумраке затененной каюты, словно какого-нибудь книжного мага, с головой закутанного в плед, с тенью от широкополой шляпы на лице. Теперь же перед ним предстал бледный мужчина с вытянутым лицом, острыми чертами и довольно неприятной ухмылкой. Клетчатый плед был обмотан вокруг его цыплячьей шеи, одет он был по-прежнему весьма странно. Зато на нем был обычный котелок, сдвинутый на затылок, и он курил сигару. И несмотря на то, что ничего гротескного не осталось, Моргану он понравился еще меньше, чем прежде. У него буквально были глаза гремучей змеи. Он смерил взглядом доктора Фелла, оглядел всю комнату по кругу, до окна, что-то прикинул в уме и снова принял дружелюбный вид.

– Проходите! – предложил доктор Фелл. – Присаживайтесь. Устраивайтесь поудобнее. Я очень хотел познакомиться с вами, и если готовы поговорить…

– Арестованный весьма словоохотлив, сэр, – вставил инспектор Дженнингс, медленно растянув рот в усмешке. – В поезде он развлекал нас с сержантом Хампером всю дорогу. У меня записная книжка полна его признаний…

– Почему бы нет? – произнес их пленник, левой рукой вынимая сигару изо рта. – Вздор, вздор, вздор! Ха-ха!

– …но все равно, сэр, – продолжал Дженнингс, – мне кажется, не стоит снимать с него наручники. Он утверждает, что его зовут Немо. Присаживайтесь, Немо, если доктор предлагает. Я сяду рядом с вами.

Доктор Фелл дошаркал до буфета и налил Немо бренди. Немо уселся.

– Суть в чем… – пояснил Немо своим естественным голосом, который не был у него таким пронзительным и неровным, как в роли лорда Стертона, но все равно у Моргана он вызывал воспоминания о сцене, разыгравшейся в затемненной и душной каюте. – Суть в чем. Вы считаете, что повесите меня? Ничего подобного. Вздор! – Его змеиная шея повернулась, смеющиеся глаза уставились на Моргана. – Ха-ха, нет и нет! Для начала меня придется экстрадировать. Меня ждут в Штатах. А за это время… Я выпутывался и не из таких переделок.

Доктор Фелл поставил стакан рядом с собой, уселся напротив и погрузился в размышления. Мистер Немо между тем крутил головой и морщился:

– Почему я признаюсь во всем? Потому что я фаталист. Фаталист! А вы бы на моем месте не были? Лучший мой план – конфетка, а не план, и так просто; ха, а насколько просто? На самом деле не нужно даже быть мастером маскировки. Я же сказал, никакого обмана. Я настоящий двойник лорда Стертона. Я настолько на него похож, что мог бы встать перед ним, и он побрил бы меня, уверенный, что видит свое отражение. Шутка. Но я теряюсь, когда против меня играют краплеными картами. Затруднение? Да ни разу в жизни у меня еще не было таких провалов, когда эта проклятая молодежь… – Немо снова огляделся по сторонам и посмотрел на Моргана, который был весьма рад, что в данный момент у того нет бритвы, – когда эта проклятая молодежь спутала все планы…

– Я как раз собирался объяснить моему молодому другу, – произнес доктор Фелл, – по его просьбе, какие именно моменты указали мне на вас, мистер Немо…

Доктор, несмотря на свой сонный вид, получал огромное удовольствие, изучая этого типа в свете, падавшем из окна. Почти лишенные век глаза мистера Немо пристально глядели на него в ответ.

– Мне и самому было бы интересно послушать, – произнес он. – Что угодно, лишь бы… отсрочить события. Хорошая сигара, хорошее бренди. Слушайте, приятель, – сказал он, осклабившись в сторону Дженнингса, – дам вам несколько наводок. Если вы чего-то не поймете, что ж, когда он договорит, я вам объясню. Но не раньше.

Дженнингс сделал знак сержанту Хамперу, который вынул записную книжку.

Доктор Фелл устроился поудобнее и с удовольствием приступил: