Три гроба [Литрес]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В ту ночь доктор Фелл заперся в небольшой каморке при библиотеке, которую он выделил специально под свои, как он сам выражался, научные эксперименты (миссис Фелл же называла их «опять эта ужасная возня»). Любовь к экспериментаторской возне, скажу я вам, – одна из лучших человеческих черт, и Рэмпол с Дороти вызвались помочь доктору. Однако он был таким серьезным и непривычно встревоженным, что они решили не настаивать, – их охватило неприятное чувство, что шутить в этой ситуации было бы неуместно. Неутомимый Хэдли уже занялся проверкой алиби. Рэмпол напоследок задал лишь один вопрос.

– Я знаю, что вы хотите попытаться прочитать эти сожженные письма, – сказал он. – Но что вы надеетесь в них найти?

– Самый ужасный исход из возможных, – ответил доктор Фелл. – Подтверждение тому, что вчера вечером я был последним дураком.

После чего он сонливо покачал головой и закрыл дверь.

Рэмпол и Дороти сели друг напротив друга перед камином и переглянулись. На улице бушевали снежные вихри, в такой вечер не следовало совершать далекие вылазки. Рэмпол сначала подумал было пригласить Мэнгана на ужин, вспомнить старые времена, но Мэнган по телефону ответил, что Розетта по очевидным причинам не может прийти и ему следует быть рядом с ней. Поэтому вся библиотека теперь была в их полном распоряжении – миссис Фелл ушла в церковь.

– С прошлого вечера я то и дело слышу о методе Гросса, который используется для чтения обугленных писем, – сказал Рэмпол. – Однако у меня создалось впечатление, будто на самом деле мало кто знает, что из себя представляет этот метод. Полагаю, для этого требуется смешивать какие-то химикаты?

– А я знаю, что это такое! – ответила ему жена с ноткой торжества в голосе. – Я навела о нем справки, пока вы сегодня носились по городу. Он прост в исполнении, но я готова поспорить, что ничего не получится.

– Ты читала Гросса?

– Читала в английском переводе. Все довольно просто. Говорилось там примерно следующее. Гросс пишет, что любой человек, который когда-либо бросал письма в огонь, мог заметить проступающие довольно четко буквы на обугленных фрагментах, обычно они белые или серые на черном фоне, но иногда цвета меняются местами. Ты когда-нибудь обращал на это внимание?

– Не уверен. Но опять же, до поездки в Англию мне в целом не доводилось часто видеть открытый огонь. Он правду пишет?

Дороти нахмурилась:

– Этот метод работает с картонными коробками, на которых что-то напечатано, упаковками из-под мыльной стружки и всего такого прочего. Но обычное письмо… Как бы то ни было, вот что нужно делать. Взять большой лист прозрачной кальки и приколоть его к доске кнопками. Потом кальку следует намазать клеем и прижать к ней обугленную бумагу…

– Она же такая хрупкая! Рассыплется небось?

– Ага! Как пишет Гросс, в этом и заключается весь фокус. Нужно размягчить фрагменты. Для этого сначала потребуется наложить на кальку рамку толщиной в пять-семь сантиметров, а внутрь поместить все необходимые кусочки. Далее рамку требуется накрыть сложенной в несколько раз влажной тканью. Находясь во влажной среде, бумага сама распрямится. Когда все фрагменты будут разглажены и приклеены, останется вырезать кальку по периметру каждого из них. Далее на стекле из этих кусочков собирается реконструкция письма – по тому же принципу, что и пазл. После сверху накладывается второй лист стекла, и оба стекла скрепляются по краям. Остается только поместить стекло так, чтобы сквозь него проходил свет, – и готово. Но могу поспорить с тобой на что угодно…

– А мы попробуем, – перебил ее Рэмпол, вдохновившись идеей.

Эксперименты с обугливанием бумаги не совсем удались. Для начала он вытащил из кармана старое письмо и поднес к нему горящую спичку. Несмотря на все его неистовые старания, письмо вспыхнуло, начало сворачиваться, вылетело у него из руки и упокоилось в очаге – от него осталось только сантиметров пять черноты, свернувшейся, как зонтик. Несмотря на то что пара опустилась на колени и изучила оставшийся кусочек с каждого угла, никаких букв на нем видно не было. Рэмпол сжег еще несколько листов – каждый из них точно так же закончил в камине, слетая с его руки, как кленовая крылатка. Тогда Рэмпол разозлился и начал жечь все, что попадалось ему под руку. Чем сильнее он злился, тем больше крепла его уверенность в том, что трюк каким-то образом сработает, если он сделает все, как надо. Они решили проверить, как будет вести себя бумага с напечатанными буквами. Рэмпол сел за пишущую машинку доктора Фелла и несколько раз набрал на листе: «Настало время всем добрым людям прийти на помощь партии»111. Вскоре ковер был усеян тлеющими фрагментами этого самого листа.

– Кроме того, – заметил Рэмпол, прижав щеку к полу и одним глазом внимательно изучая кусочки бумаги, – они не обуглились, они просто сгорели, ко всем чертям. Можно сказать, они пострадали слишком сильно, чтобы соответствовать необходимым условиям. Ага! Получилось! Я отчетливо вижу слово «партия». Буквы кажутся меньше, чем изначальный шрифт, словно они выдавлены на черном, но их видно. Удалось ли тебе что-нибудь разглядеть на этом написанном от руки письме?

Восторг Дороти только возрос, когда она сама сделала новое открытие. На бумаге четко выступили грязно-серые буквы, складывающиеся во фразу «Восточная 11-я улица». Несмотря на все меры предосторожности, они все равно случайно измельчили в пыль несколько хрупких кусочков, однако наконец-то им удалось разобрать слова «вечер субботы», «девица», «похмелье» и «джин». Рэмпол поднялся на ноги с довольным видом.

– Если у нас получится распрямить эти кусочки, увлажнив их, значит этот метод работает! – объявил он. – Единственное – получится ли различить достаточно слов из нужного письма, чтобы понять, что в нем было? Но мы всего лишь любители. Гросс бы смог разобрать все письмо полностью. Интересно, что надеется найти доктор Фелл?

Этот вопрос положил начало спору, который продолжался до самой ночи.

– Учитывая, что все дело перевернулось вверх тормашками, в чем нам теперь искать мотив? – озвучил вопрос Рэмпол. – В этом-то вся проблема. Нет такого мотива, который бы связывал и Гримо, и Флея с убийцей! Кстати говоря, как там поживают твои безумные теории, выдвинутые прошлой ночью о том, что виновным является либо Петтис, либо Барнаби?

– Либо блондинка со странным лицом, – поправила его жена, сделав акцент на придуманном ею прозвище. – Ты знаешь, меня больше беспокоит то пальто, которое меняло цвет, а потом и вовсе исчезло. Тебе не кажется, что оно снова приводит нас обратно в дом? – Она погрузилась в размышления. – Нет, я полностью изменила свое мнение. Не думаю, что здесь как-то замешаны Петтис или Барнаби. Да и блондинка, полагаю, тоже ни при чем. Теперь я полностью уверена, что круг подозреваемых можно сузить до двух человек.

– И кого же?

– Убийца либо Дрэйман, либо О’Рурк, – сказала она с уверенностью. И добавила: – Помяни мое слово.

Рэмпол с трудом подавил желание бурно опротестовать ее предположение.

– Да, я задумывался об О’Рурке, – признал он. – Но ты остановилась на нем по двум причинам. Во-первых, потому, что он воздушный гимнаст, и это ассоциируется у тебя с незаметным исчезновением убийцы. Но насколько мы уже успели разобраться, провернуть нечто подобное с помощью циркового трюка было невозможно. Во-вторых, что еще важнее, ты подумала на него, потому что на первый взгляд он совсем никак не связан с этим делом; он стоит особняком и из-за этого выглядит подозрительно. Не так ли?

– Может быть.

– А вот Дрэйман – да. Возможно, Дрэйман сейчас единственный человек, связанный общим прошлым с Гримо и Флеем. Это весомый фактор! Хм. Кроме того, с самого ужина его никто не видел весь вечер, аж до одиннадцати. Однако я лично не верю, что он виновен. Вот что я тебе скажу: давай перечислим события прошлой ночи, чтобы у нас сложилась более четкая картина. Мы выстроим всю хронологию с самого ужина. У нас получится очень примерный расклад, мелкие детали придется додумывать самим. В нашем распоряжении не так много достоверной информации: только точное время обоих убийств и некоторые сведения о том, что им предшествовало. Но мы все равно можем попробовать. Что там было перед ужином, тоже до конца не ясно, но, допустим…

Рэмпол достал конверт и начал быстро писать:

(Около) 6:45. Прибывает Мэнган, вешает пальто в шкаф в холле и видит внутри черное пальто.

[20] «Now is the time for all good men to come to the aid of the party» (англ.) – одна из фраз-заполнителей, впервые была предложена инструктором Чарльзом Э. Веллером в качестве упражнения для набора текста на пишущей машинке.