Три гроба [Литрес]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вполуха слушая, как Хэдли подшучивает над всем этим, Рэмпол позволил своим мыслям полусонно блуждать. Он смотрел, как блики от камина танцуют на неровных стенах, уставленных книгами, слушал, как за задернутыми шторами по окну стучат мелкие снежные крупинки. И добродушно усмехался. Мир был прекрасен, и ничто не могло нарушить идиллию… или могло? Поменяв позу, он посмотрел в огонь. Из камина выскакивали искры, они напомнили ему чертика, выпрыгивающего из табакерки именно в тот момент, когда ты ничего такого не ожидаешь.

Уголовное дело! Безусловно, все было не настолько серьезно. Да это просто Мэнган в зловещей манере пытался приукрасить историю. И все же…

– Чихать я хотел на то, что там пишет Гросс, – объявил Хэдли, ударив ладонью по подлокотнику. – Люди думают, раз автор описывает все в деталях, значит он точно знает, о чем пишет. В большинстве случаев буквы на обугленной бумаге совсем не проявляются…

Рэмпол тихонько откашлялся.

– А кстати, – заговорил он, – словосочетание «три гроба» вам о чем-то говорит?

Внезапно воцарилось молчание – именно на это он и рассчитывал. Хэдли смерил его подозрительным взглядом. Доктор Фелл озадаченно заморгал над черпаком, словно эти слова смутно напоминали ему о каком-то пабе или марке сигарет. Потом в его глазах заблестел огонек.

– Хе! – сказал он. – Хе-хе-хе! Помирить нас вздумали, а? Или вы и правда что-то знаете? Какие еще гробы?

– Ну, – произнес Рэмпол, – не могу сказать, что это тянет на уголовное дело, но…

Хэдли присвистнул.

– …но, если Мэнган ничего не приукрашивал, случай это странный. Я довольно хорошо знаю Бойда Мэнгана, он несколько лет жил в доме напротив. Славный малый, много колесил по миру, и воображение у него, как у всех потомков кельтов, чересчур развитое. – Он ненадолго умолк, вспоминая смуглое лицо друга и его приятную наружность, несмотря на некоторую небрежность в одежде, его медлительность при взрывном темпераменте, импульсивную щедрость и простодушную улыбку. – Хотел сказать, он сейчас в Лондоне работает в «Ивнинг бэннер». Сегодня утром я случайно встретил его на Хэймаркет. Он затащил меня в бар и выложил всю историю. А потом, – продолжил Рэмпол, желая польстить, – когда он узнал, что я знаком с самим доктором Феллом…

– Черт побери, – перебил Хэдли, смерив его своим пытливым, проницательным взглядом, – давайте ближе к делу.

– Хе-хе, – вмешался довольный доктор Фелл, – помолчите-ка, Хэдли! Очень интересно, продолжайте, мой мальчик.

– Так вот. Судя по всему, он большой поклонник то ли лектора, то ли писателя по имени Гримо. Кроме того, он по уши влюблен в дочь этого Гримо, из-за чего стал уважать старика еще больше. У этого лектора и компании его друзей есть обычай ходить в паб рядом с Британским музеем. И несколько вечеров назад там случилось нечто, потрясшее Мэнгана до такой степени, что вряд ли выходка обычного маразматика могла бы стать тому причиной. Пока старик рассказывал то ли о трупах, восстающих из могил, то ли о чем-то не менее жизнерадостном, к ним вошел высокий странноватый на вид парень и начал нести чепуху о себе и о своем брате. Мол, будто они на самом деле умеют выбираться из могил и летать по воздуху как пушинки. – (На этом моменте Хэдли презрительно фыркнул и перестал следить за историей с прежним вниманием; доктор Фелл, наоборот, продолжал с любопытством смотреть на Рэмпола.) – Судя по всему, на самом деле вся эта странная речь была завуалированной угрозой профессору Гримо. В конечном счете незнакомец пригрозил, что его брат в ближайшем будущем наведается к старику. И что самое странное, Мэнган клянется, будто Гримо, хоть и пытался сохранить спокойствие, буквально позеленел от страха.

Хэдли усмехнулся:

– Добро пожаловать в Блумсбери! Ну и что с того? Не так уж трудно напугать впечатлительного старика…

– В том-то и дело, – нахмурившись, перебил доктор Фелл, – что Гримо совсем не такой. Я довольно хорошо его знаю. Более того, вот что я скажу, Хэдли: вам не понять, насколько это все странно, если вы незнакомы с ним. Пф-ф. Ха. Продолжайте, друг мой. Чем все закончилось?

– Гримо ничего не сказал. Более того, он разрядил напряжение, обернув все в шутку, так что безумие рассеялось. Почти сразу же после ухода незнакомца к двери паба подошел уличный музыкант и заиграл «Отважный юноша на летящей трапеции»96. Вся компания разразилась смехом, и здравый смысл восторжествовал. Гримо улыбнулся и сказал: «Ну что ж, джентльмены, нашему ожившему трупу придется проявить еще большее проворство, если он рассчитывает улететь из окна моего кабинета».

После его слов все окончательно решили забыть о произошедшем. Однако Мэнгану стало интересно, кем был этот незнакомец, этот «Пьер Флей». Флей дал Гримо визитку, на которой было написано название театра. Мэнган его запомнил и на следующий день наведался туда якобы для того, чтобы написать заметку для газеты. Театр был расположен в Ист-Энде и оказался паршивеньким мюзик-холлом с дурной репутацией, где ежевечерне давали представления варьете. Мэнгану не хотелось случайно столкнуться с Флеем. Он завязал разговор со смотрителем сцены, который познакомил его с акробатом, выступавшим перед Флеем. Бог знает почему, этот акробат придумал себе псевдоним Великий Паяцци, хотя он, вообще-то, ирландец, причем весьма ушлый. Он-то и рассказал Мэнгану, что из себя представляет Флей в глазах артистов.

В театре за ним закрепилась кличка Блажной. Им мало что о нем известно: он ни с кем не разговаривает и быстро уходит после каждого выступления. Но что самое главное, он действительно хорош в своем деле. Акробат сказал, что он не понимает, почему на него до сих пор не вышел какой-нибудь уэст-эндский антрепренер. Объяснить это можно только тем, что сам Флей не особенно амбициозен. Его представление строится на трюках с исчезновением и появлением предметов, но в основном он работает именно с исчезновениями…

Хэдли снова презрительно фыркнул.

– Да не торопитесь вы с выводами. – Рэмпол продолжал стоять на своем. – Насколько я понял, это не привычные нам давно уже устаревшие фокусы. Мэнган рассказал мне, что Флей работает без ассистента и что весь его реквизит умещается в ящике размером с гроб. Если вы хоть что-то знаете о фокусниках, вы можете себе представить, какая гора вещей им обычно необходима. О, а еще, похоже, он зациклен на теме гробов. Великий Паяцци однажды спросил у него, чем вызван такой интерес. Флей резко обернулся, заставив его подпрыгнуть от неожиданности, и с широкой ухмылкой сказал: «Нас втроем однажды похоронили заживо. Только одному из нас удалось сбежать!» Паяцци поинтересовался: «Как же у вас получилось выбраться?» На что Флей спокойно ответил: «Все дело в том, что у меня не получилось. Я как раз был тем, кому выбраться не удалось».

Хэдли теребил мочку уха. Он разом посерьезнел.

– Послушайте, – сказал он с явной озабоченностью, – описанная вами ситуация, возможно, заслуживает гораздо больше внимания, чем я думал. По крайней мере, точно можно сказать, что этот малый сумасшедший. Если он затаил какую-то воображаемую обиду… Вы говорите, он иностранец? Я могу позвонить в Министерство внутренних дел, пусть его проверят. А потом, если он попытается причинить какие-то неприятности вашему другу…

– А он пытается причинить какие-то неприятности? – уточнил доктор Фелл.

Рэмпол поерзал:

– Каждое утро, начиная со среды, профессору Гримо приходят письма. Он, как правило, их молча рвет, но кто-то рассказал его дочери о случае в пабе, и она забеспокоилась. Наконец, вдобавок ко всему, вчера Гримо и сам начал вести себя странно.

– Это как? – Доктор Фелл убрал от лица руку, которой он до этого прикрывал глаза, и посмотрел на Рэмпола, моргая от яркого света.

– Вчера он позвонил Мэнгану и сказал: «Я хочу, чтобы в субботу вечером вы были у меня дома. Кое-кто угрожает нанести мне визит». Естественно, Мэнган тут же предложил обратиться в полицию, но Гримо даже слышать об этом не хотел. Тогда Мэнган ему сказал: «Ну подождите, сэр, этот приятель явно не в себе и может быть опасен. Разве вы не хотите предпринять какие-нибудь меры предосторожности?» На что профессор ему ответил: «Да! Конечно! Я хочу купить картину».

– Что, простите? – спросил Хэдли, выпрямившись.

– Картину на стену. Нет, я не шучу. Он вроде бы действительно ее купил. Какой-то пейзаж, довольно странный: деревья, надгробья; полотно оказалось чертовски большим, и его пришлось тащить наверх сразу двум рабочим. Я говорю «чертовски большим» наобум, потому что сам картину не видел. Ее написал художник по имени Барнаби, он один из членов клуба Гримо и криминалист-любитель… Да, вот такие у Гримо представления о самозащите.

[5] «The Daring Young Man on the Flying Trapeze» (англ.) – популярная песня XIX века о знаменитом воздушном гимнасте Жюле Леотарде, который изобрел номер «Летающая трапеция» и спортивный купальник, названный в его честь леотардом.