Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сержант, рассудив, что игра стоит свеч, выскочил из комнаты и бросился вверх по лестнице. Несколько минут он прислушивался, не хлопнет ли входная дверь и не зазвучат ли в вестибюле шаги, потом осмелел и принялся обследовать два верхних этажа. На каждом из них было по пять комнат, подходящих для спален или гостиных, и старомодная ванная. Царящее запустение навевало чувство потерянности и тоски. А ведь когда-то здесь звучали детские голоса: обои в одной из комнат явно указывали на детскую, но невозможно было представить, что дети были здесь счастливы. Однако комнату с мебелью Поллард так и не нашел.

Оставалась только мансарда, если Китинг вообще не водил всех за нос. Поллард вдруг живо вспомнил, как час назад подходил к дому. Первое, что он тогда увидел, была темная фигура (предположительно, Китинга), высунувшаяся из окна мансарды. Ага! На самом верхнем этаже, в конце коридора, он обнаружил дверь, выходящую на узкий лестничный пролет, крутой, как стремянка. Через минуту Поллард поднялся по нему на «полностью благоустроенный чердак», как выразился бы агент по недвижимости. Протиснувшись через нечто похожее на люк, он попал в просторный холл с деревянными перегородками от пола до потолка. Эти перегородки, по-видимому, образовывали четыре отдельные комнаты, поскольку в них имелись четыре двери. В холле стоял полумрак, но жара была еще более удушающая, и Поллард почувствовал, как по спине ручьями течет пот. Похоже, именно здесь должно было состояться чаепитие, подумал сержант, хотя кто в здравом уме потащит мебель под самую крышу, когда все комнаты внизу свободны? Но именно в одной из этих комнат – скорее всего, в той, что слева, если стоять лицом к фасаду, – находилось окно, из которого час назад выглядывала неизвестная личность.

Поллард подошел к двери в комнату и повернул ручку. Дверь была заперта. И это была единственная запертая комната в доме.

Он обошел весь чердак – все двери распахнулись, даже не скрипнув, но внутри ничего интересного не обнаружилось. Значит, предмет их поисков – именно эта мансардная комната, площадью около пятнадцати квадратных футов. Ключа в замке не было, и он заглянул в замочную скважину. Грязная белая штукатурка на стенах, в центре комнаты – стол, покрытый тканью цвета тусклого золота – вот и все, что ему удалось разглядеть. Заметив слабую полоску света под дверью, он опустился на колени, но выяснил лишь то, что ковер в комнате имеет темный густой ворс. Очевидно, в данный момент в комнате никого не было, но и толку от этого для них было не много. Пользоваться отмычками Поллард не умел, а выломанный замок сразу покажет Китингу, что в доме незваные гости.

Он провел два часа, дожидаясь хозяина, и за время тоскливого ожидания его пресловутая флегматичность начала давать трещину. Он успел изучить каждый уголок в доме, включая подвальное помещение, и убедился, что дом абсолютно пуст. Наконец в пятнадцать минут пятого хлопнула входная дверь, и Поллард услышал в холле шаги Китинга. Вернулся тот один.

Сержант на цыпочках пробрался на чердак и спрятался в задней комнате справа. Сквозь дверную щель запертая дверь обозревалась превосходно. Ступени чердачной лестницы заскрипели под чьими-то тяжелыми шагами, потом в люке показалась голова. Лицо Китинга пылало от волнения. Вытащив ключ из кармана пальто, он открыл заветную дверь и так быстро заскочил внутрь, что Поллард толком ничего не разглядел. Однако он успел заметить тусклое золото скатерти и расставленные по кругу чашки – черные чашки. Китинг не запер за собой дверь, оставив ключ в дверном замке снаружи. Молодой авантюрист совершил только одно действие, когда вошел в этот своеобразный храм: он снял шляпу.

Четыре пятнадцать. Четыре тридцать. Полларду казалось, что его мозги плавятся от жары. Из комнаты по-прежнему не доносилось ни звука, и было непохоже, что в комнате, кроме Китинга, есть кто-то еще. Сержант почти не двигался, вытянув шею и не сводя глаз с закрытой двери. Минутная стрелка его наручных часов медленно ползла вверх. Без четверти пять. Его замечательные гипотезы рушились на глазах, и он вспомнил слова Мастерса: «Я не знаю, может ли существовать тайное общество без огласки. Но уверен, что оно не может существовать без собственных членов». Он оказался прав. Вэнс Китинг сидел в одиночестве в запертой комнате, под такой тщательной охраной, какую только могут обеспечить вооруженные до зубов полицейские. Без пяти пять.

Крик Китинга и выстрел Поллард услышал как раз в тот момент, когда минутная стрелка на его часах встала вертикально.

И крик, и выстрел были настолько неожиданными, а сам звук выстрела настолько невнятным (как будто оружейное дуло вдавили в тело), что Поллард с трудом сообразил, что именно это было. Послышался звон бьющегося фарфора и глухой удар. Следом раздался второй выстрел, уже гораздо громче, так что даже ключ вздрогнул в замочной скважине. Получается, за дверью стреляли дважды, и оба раза из тяжелого револьвера. Стало необычайно тихо, и в наступившей тишине Поллард услышал оглушительное тиканье собственных часов.

Запах пороха чувствовался даже в холле. Сержант пинком открыл дверь и оказался в комнате с низким потолком и белыми оштукатуренными стенами. В правой части стены располагалось единственное окно. Предгрозовое небо за окном налилось свинцом, к тому же бархатные шторы были частично задернуты, но в комнате оставалось достаточно света, чтобы разглядеть на круглом столе десять чайных чашек. Две чашки были разбиты вдребезги. Вэнс Китинг лежал у стола, вытянувшись во весь рост, головой к двери. Он лежал на левом боку, уткнувшись лицом в ковер и слегка согнув правую ногу. В него стреляли дважды (позже экспертиза это подтвердила) из револьвера сорок пятого калибра, который валялся рядом, по его левую руку. На затылке Китинга, в том месте, куда вошла пуля, расползлось черное обгорелое пятно. Еще одна пуля прожгла в его сером пальто аккуратную дыру, которая все еще дымилась, и тлеющие края ткани светились алыми угольками. К запаху порохового дыма примешивался запах горелой шерсти и волос. Стреляли в упор, понял Поллард. Кровь продолжала сочиться из ран, но ее еще было очень мало, потому что жертва умерла только что, прямо на глазах у своего стража.

Стоя в дверном проеме, Поллард старался смотреть на комнату не как на скопище отдельных вещей, а как на единое целое. Каким бы способом сюда ни проник убийца, он все еще должен был находиться здесь. Поллард был уверен, что из комнаты через дверь не выходил никто. А единственное окно находилось в сорока футах[4] от земли.

«Спокойно! – приказал себе он. – Успокойся. Немедленно успокойся…»

Вытерев слезящиеся от порохового дыма глаза, он подошел к двери и закрыл комнату изнутри на ключ. Потом медленно обошел ее по кругу, тщательно осматривая все, что попадалось на пути. Он никого не нашел – потому что в комнате никого не было. На густом ворсе черного ковра отпечатались только две цепочки пыльных следов: его собственные и те, которые вели прямо к загнутым носкам туфель Вэнса Китинга. Поллард подошел к окну.

Надвигалась буря. Свежий порыв ветра хлестнул его по лицу. До тротуара отсюда было не меньше сорока футов. Он осознал, как мало времени прошло с тех пор, как прозвучали выстрелы, когда увидел Мастерса в котелке, бегущего через дорогу к дому. Перегнувшись через подоконник, он обвел глазами пустынную улицу, тянущуюся вдоль глухого фасада дома до самого перекрестка, – ни один беглец не ушел бы по ней незамеченным.

– Он выскочил в окно! – огорченно крикнул Поллард.

На другой стороне улицы, в доме напротив, где сидел в засаде сержант Уоллис, с безобразным скрежетом поднялась вверх оконная рама. Уоллис сердито высунулся из окна.

– Ничего подобного, – послышался его протестующий вопль. – Из того окна никто не вылезал!

Глава четвертая

Адвокатские конторы

Ровно в половине шестого Блейн, энергичный полицейский врач, поднялся с колен, закончив осматривать тело Вэнса Китинга, и отряхнул пыль с брюк. Работали фотографы, и в комнате то и дело сверкали фотовспышки. Мак-Алистер (дактилоскопист) сидел у окна с револьвером сорок пятого калибра и миниатюрными сильфонами[5], пытаясь поймать свет. Блейн посмотрел на старшего инспектора Хамфри Мастерса.

– Итак, – сказал он, – что вас интересует?

Мастерс снял котелок и промокнул лоб носовым платком. Он, по-видимому, страдал клаустрофобией, но, опасаясь насмешек, старался выглядеть безмятежным.

– То, что в него стреляли, я и сам вижу, – заметил он. – А вот из какого оружия? Из этого револьвера?

– Ну, ответ на ваш вопрос вряд ли в моей компетенции. Пусть решают специалисты. Хотя в данных обстоятельствах не вижу причины сомневаться. Вот эти два ранения, – указал он пальцем, – от пули пистолета сорок пятого калибра. Причем оружие – устаревшего образца, как и использовавшиеся патроны. Выстрел из современного крупнокалиберного пистолета, с пулями в стальной оболочке, пробил бы тело навылет. А у вас тут как раз револьвер, который полностью подходит под описание, и две стреляные гильзы. – Он кивнул в сторону Мак-Алистера, явно озадаченный мрачным взглядом, которым одарил его старший инспектор.

Мастерс направился к дактилоскописту, который сдувал остатки магнитного порошка с рукоятки револьвера. Поллард последовал за ним.

Этот револьвер, без сомнения, являлся прекрасным образцом оружейного искусства. Несмотря на большой размер, он был довольно изящным и оказался гораздо легче, чем можно было предположить. Серебро на стволе и барабане стерлось почти до черноты, но причудливая перламутровая инкрустация на рукояти отлично сохранилась, как и маленькая серебряная пластинка с выгравированным на ней именем «Том Шэннон».

– Это имя, вот здесь… – Мастерс указал на серебряную пластинку. – Вы же не думаете…

– На вашем месте, старший инспектор, – заметил Мак-Алистер, сдувая с рукояти револьвера оставшиеся пылинки, – я бы не стал рассылать ориентировки на Тома Шэннона. Это было бы похоже на попытку арестовать Чарли Писа[6]. Шэннон уже лет сорок как кормит червей. Этот красавец принадлежал ему. Что за вещь, скажу я вам! – Он поднес револьвер ближе к глазам. – Знаете, что это? Оригинальный шестизарядный револьвер «ремингтон», изготовленный в 1894 году. Если вам доводилось читать о Диком Западе, вы представляете, что это значит. Сам Шэннон был из первых «плохих парней». Удивительно, что на револьвере нет зарубок; но вполне возможно, он просто не любил резать свои пушки. Как вы думаете, где в наше время можно достать патроны для такого оружия? А ведь барабан полнехонек, если не считать две стреляные гильзы. Да и как вообще такой револьвер мог оказаться в Англии? Рискну предположить, что ответ на оба вопроса – один: эта вещица принадлежит коллекционеру.

– Ох уж эти мне коллекционеры! – сердито воскликнул Мастерс. Казалось, его глубоко удручают множащиеся виды коллекций, включающие в себя чайные чашки, кувшины-головоломки, а теперь еще и шестизарядные револьверы. – Ладно, не важно. Что там насчет отпечатков пальцев?

– На этой игрушке нет ни единого отпечатка. Парень был в перчатках.

Обернувшись к Блейну, Мастерс попытался вернуться к своей обычной любезной манере поведения:

[4] 40 футов – чуть больше 12 м.

[5] Сильфоны – устройство для втягивания и выдувания воздуха.

[6] Чарли Пис (1832–1879) – английский грабитель и убийца. История его жизни вдохновила многих писателей и кинематографистов.