Загадка Скапа-Флоу. Рейд германской подлодки в святая-святых британского флота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В траурной церемонии, проходившей в военном мемориале в Саутси, приняло участие до сотни уцелевших членов команды линкора, причем некоторые из них тогда же приняли участие в откровенной беседе с четырьмя немецкими подводниками. Однако ряд бывших моряков с «Ройал Оук» сохраняли убеждение, что никакой субмарины в Скапа-Флоу не было вовсе. Выражая мнение многочисленных товарищей, Артур В. Скарфф заявил журналистам, что убежден – корабль не был торпедирован. Эллис Кларк, со своей стороны, заявил, что до конца своих дней будет утверждать, что линейный корабль стал жертвой диверсии. Теория диверсии влечет за собой удивительные выводы, если не сказать невероятные:

– Что касается выдержек из военного дневника гросс-адмирала Дёница, касающихся операции, то их можно было придумать для удобства версии. Журнал боевых действий U-47 также мог быть сфабрикован. Прин был самозванцем, а тридцать девять человек экипажа – его сообщниками.

– Официальное британское заявление, в частности, ответ Уинстона Черчилля, тогда первого лорда Адмиралтейства, на вопрос заданный 17-го октября 1939 г. господином А. В. Александером, могло быть сделано исключительно для поддержки несуществующего воинского подвига врага.

– Параграфы, описывающие операцию в мемуарах гросс-адмирала Дёница, и то же самое у сэра Уинстона Черчилля, а также официальная «История войны», опубликованная британским правительством, были всего лишь вздором.

Почему же это вздор? Да просто потому, что в истерии, поднятой вокруг так называемой «пятой колонны», саботаж деморализует бесконечно больше шока, вызванного военно-морским подвигом противника. Можно укрепить оборону базы, сделав ее неприступной, но намного дольше и гораздо трудней уничтожить «пятую колонну». А вовремя разоблачить диверсию – и вообще дело случая.

Наконец, любое судно может внезапно влететь на воздух, как в море, так и под защитой базы. Увы, это объяснение, явно поверхностное, неприменимо к военному кораблю и, тем более к линкору.

Всего было отмечено пять взрывов, впрочем, некоторые утверждали, что четыре. Первый – спустя несколько минут после 01.00. В носовой части корабля. Корабль содрогнулся. Якорь-цепь правого якоря (с грохотом) ушла в клюз. А удушающий взрыв, по мнению некоторых моряков, был ужасным. По верхней палубе распространился резкий запах. Пошли слухи, что взрыв произошел в выгородке (кладовой) CO2. Впрочем, частичное затопление носовых отсеков, вследствие их малого объема, практически не отразилось на устойчивости линкора. Повреждения были незначительными. По всей видимости, этот взрыв никак не отразился и на внешнем облике корабля. В этом сходятся все очевидцы. Пятнадцать минут спустя (у разных свидетелей это время может варьироваться) по правому борту один за другим раздались три взрыва, на сей раз очень сильные (некоторые свидетели насчитали только два). При каждом взрыве «Ройал Оук» угрожающе кренился на левый борт. После чего мгновенно возник крен около 25 градусов на правый борт. Почти сразу же пропало освещение.

Большинство моряков видело, как столб воды поднялся до уровня ходового мостика. По правому борту, ближе к корме, густой черный дым заволок палубу и надстройки. Наконец раздался последний взрыв (согласно показаниям ряда свидетелей, три или четыре минуты спустя) – самый разрушительный. Вырвавшийся язык пламени взвился на высоту кормовой мачты. Было ясно, что пламя вызвано горением кордита. Многие из спасшихся подумали о диверсии из-за подозрительного совпадения мест взрывов с расположением трюмов, в которые прошлым вечером загружались корабельные запасы. Это обстоятельство не представляет само по себе ничего необычного, если принять во внимание рассеивание точек попадания торпед по всей длине корпуса линкора. Но что действительно встревожило людей, укрепив их подозрения в диверсии, так это внутренний характер взрывов. Однако столб воды, достигший по высоте ходового мостика, неопровержимо доказывает обратное. Несмотря на расхождение показаний в этом моменте, не исключено, что другие взрывы также вызывали фонтаны воды. И, разумеется, воспламенение кордита во вспомогательных погребах, возможно для артиллерии малого калибра, вполне могло вызвать серию более или менее сильных внутренних взрывов.

После второй серии взрывов в умах многих моряков, несомненно, возник вопрос – что случилось? То, каким образом «Ройал Оук» кренился, прежде чем перевернуться, убедило капрала королевской морской пехоты Дэвиса в том, что корабль был поражен извне. Он вспомнил инцидент, случившийся несколькими годами раньше, когда он служил на линейном крейсере «Худ», и тот столкнулся с линейным крейсером «Ринаун». Последний ударил «Худ» носом в кормовую часть по правому борту, и тот вел себя точно также, как «Ройал Оук», разве что не затонул.

Вполне резонно, что слух о диверсии распространился со скоростью огня в бикфордовом шнуре уже на следующий день после катастрофы. Слухи росли и даже называли имя возможного автора преступления, прозванного «Диверсант из Линесса».[40 Lyness – военно-морская база на юге острова Хой.]

Взорвать линейный корабль путем организации диверсии – задача практически невыполнимая. В истории нет подобных примеров.[41 А как же русский линкор «Императрица Мария»? – прим. перев.] Диверсия требует сети соучастников непосредственно на корабле. Но королевские ВМС – это не тот случай. Гипотетический диверсант должен был бы доставить взрывчатку, много взрывчатки параллельно с погрузкой припасов. Обычно те доставляются на корабль в небольших стандартных ящиках или бочках, где значительное изменение в характере груза или веса легко отличить. Одна из главных трудностей организации диверсии – невозможность скрыть большое количество взрывчатого вещества.

Торпеда содержит в среднем 300 кг взрывчатки. Трудно представить, как саботажник, не привлекая внимания, доставит на борт 1200 кг взрывчатых веществ в 300-килограммовых ящиках.

Теперь о теории случайного взрыва. Прецедент подобного происшествия имел место непосредственно в Скапа-Флоу, когда на линейном корабле «Вэнгард» ночью 9-го июля 1917 г. произошел взрыв почти достоверно из-за непроизвольного возгорания кордита в одном из артпогребов. В то время слух о диверсии также получил распространение, и Адмиралтейство охотно позволило этому слуху распространяться дальше. В то время, акт саботажа влиял на боевой дух гораздо меньше, чем мысль о том, что самопроизвольное воспламенение пороха способно поразить вслепую любой корабль. Правила безопасного хранения кордита еще не были выработаны, и произошло минимум пять катастроф по той же самой причине, среди которых – потеря линейного корабля «Бульварк» в Шеернессе и крейсера «Наталь» в Инвергордоне. Эти корабли были буквально разнесены вдребезги. Целая артиллерийская башня с «Вэнгарда» была найдена на острове Флотта.

Главные пороховые погреба «Ройал Оук» не взрывались. Линейный корабль перевернулся через восемь-десять минут под весом воды, поступившей через пробоины от взрыва торпед и иллюминаторы, открытые для вентиляции.

Сомнения относительно атаки подводной лодки полностью отпали, когда стали известны результаты водолазного обследования корпуса затонувшего корабля, были обнаружены остатки, по меньшей мере, двух иностранных торпед, среди которых две хвостовых части и бирка с двигателя с надписью «Siemens-Schuckert».

В 1939-м присутствие германской подлодки в базе казалось настолько невероятным, что после первого взрыва не было даже объявлено боевой тревоги: люди не разошлись по боевым постам, и линейный корабль оставался беззащитным. Предположив, что самолет сбросил бомбу на бреющем полете, чтобы не привлекать внимания, вахта ПВО начала просматривать небо. Господин Дэвис все еще помнит, что некоторые моряки побежали в укрытия под бронированной палубой, последнее место, где стоит скрываться при атаке подводной лодки в Скапа-Флоу. Бывший моряк с «Ройал Оук» четко помнит, что у большинства матросов база имела солидную репутацию нерушимой твердыни.

«Заходя в Скапа-Флоу, – добавил он, – мы чувствовали себя в полной безопасности от всего, кроме воздушного нападения, а мысль о подводной лодке, атакующей в базе, казалась нам столь же маловероятной, как нашествие марсиан».

Это настроение объясняет до какой-то степени и неразбериху, воцарившуюся на борту вслед за первым залпом U-47.

Немецкие наблюдения объясняют замешательство британцев тем, что все ожидали воздушной атаки. Двое из оставшихся в живых членов экипажа подводной лодки, несшие вахту на мостике, подтверждают этот факт.

«После того, как линейный корабль затонул, и мы были на пути из Скапа-Флоу, большинство прожекторов было нацелено не на море, а на небо. Слыша шум не авиационных двигателей, а дизелей U-47, и все еще не веря в присутствие лодки, расчеты прожекторов нацеливали лучи гораздо выше нас. И какое-то время мы шли под этим светящимся пучком лучей, перекрещивающимися над нашими головами. Именно по этой причине, считал наш командир, эсминцы, обнаруженные по корме при выходе из Скапа-Флоу, и не заметили нас».

И если продолжать считать, что свидетельства бывших врагов заведомо ошибочны, то материальные факты подтверждают иное.

На повторный вопрос о прожекторах, господин Дэвис дал простой ответ, правда, немного раздраженно:

«Я в очередной раз подтверждаю, что не было никаких прожекторов, сигналов, или каких-либо тревог после потопления линкора „Ройал Оук“. Спасшихся на шлюпках окружало пустынное море на мили вокруг, темнота и полная тишина, как в могиле. Естественно, что люди, боровшиеся за жизнь в море, возможно, не видели ничего на расстоянии, даже если могли бы что-то разглядеть, ведь их единственным желанием было выжить. Но на борту „Дэйзи“, от пятидесяти до ста пар глаз шарили по сторонам в поисках тонущих товарищей и в ожидании помощи, которая все не приходила. Некоторые, из нас, включая меня, были уверены, что нас торпедировали, и таращили глаза по сторонам, ожидая очередной атаки подлодки. На борту „Дэйзи“ был включен только один прожектор, чтобы помочь спасательным действиям, но не было и речи об обследовании залива. Катер оставался в дрейфе, чтобы люди могли плыть к нему, не опасаясь попасть под винты.

Прошло, по меньшей мере, два часа, прежде чем подошла реальная помощь, и она пришла с „Пегасуса“. Одно можно утверждать уверенно, определенно, абсолютно. Не было никаких попыток преследования противника любым типом корабля – эсминцем или каким-то другим, с момента потопления линкора с 01.30 примерно до 04.00, когда мы, наконец, подошли к „Пегасусу“. Здесь не должно возникать никаких вопросов и сомнений».

Это свидетельство подтверждено многими из оставшихся в живых. Различие в показаниях немцев и англичан в таком второстепенном факте, как наличие и использование прожекторов, является лишь одним из многочисленных противоречий, само число которых настораживает.

Независимо от того, что они чувствовали в Скапа-Флоу, все были вынуждены признать, что решающим был сам факт успешного проникновения лодки в базу. Если бы Флот не был уверен в этом, база Скапа-Флоу не была бы оставлена, даже временно, в пользу второстепенных и даже еще более уязвимых мест базирования. Коммодор Дёниц, правильно оценив возможные переброски флота метрополии, заминировал подходы к резервным базам. U-31 (капитан-лейтенант Хабекост) выставила мины на подходах к Лох Ю, a U-21 (капитан-лейтенант Фрауенхайм) – в заливе Фёрт-оф-Форт. Если бы U-33 (капитан-лейтенант Дрески) не была потоплена со всем экипажем в заливе Фёрт-оф-Клайд тральщиком «Глинер» 12-го февраля 1940 г., результат оказался бы еще более чувствительным.

Приведем в этой связи высказывание кэптена С. У. Роскилла, официального британского историка:

«18-го октября, после потери линкора „Ройал Оук“, Первый лорд (Адмиралтейства – С. А.) заявил Кабинету, что считает Скапа-Флоу совершенно непригодной для того, чтобы оставаться главной базой Флота.

.После долгих дебатов было решено продолжить использование Лох Ю в качестве временной базы вплоть до улучшения системы защиты Скапа-Флоу. Но враг резонно предвидел, что мы примем эту меру, а Лох Ю защищена значительно хуже, чем Скапа. Неудивительно, что „Нельсон“, флагманский корабль адмирала Форбса, получил там значительные повреждения, наскочив 4-го декабря на одну из мин, выставленных подводной лодкой за пять недель до этого. 21-го ноября недавно построенный крейсер „Белфаст“ повредил киль на мине в заливе Фёрт-оф-Форт. Факты доказали, что опасения адмирала Форбса относительно минной опасности на дальних подступах к базе Разайт вполне обоснованы.

.Нам пришлось ждать 4-го января, когда еще пять мин из восемнадцати, выставленных на фарватере, были вытралены, чтобы подумать о возможности его („Нельсона“ – С. А.) безопасного перехода в Портсмут на ремонт. Тайна была умело сохранена от врага, но последствия оказались, тем не менее, чрезвычайно серьезными, поскольку было очевидно, что, пока не найден способ борьбы с магнитными минами, любой из наших главных портов или любая из баз могут быть блокированы на многие недели…