– Цель впереди слева и, похоже, возвращается, – заметил фон Фарендорф.
Прин возразил:
– Враг слушает, это – не время для дискуссий!
С озабоченным видом он силился найти способ выхода из создавшегося тупика. И по ходу дела обратился к офицерам, чтобы объяснить свой план:
– Попытаемся ввести его в заблуждение. Обнаружив нас, он приготовится к атаке. Тогда, вместо того, чтобы уклоняться галсами, мы пойдем навстречу, проскочив под ним контркурсом на полном ходу. В этот момент поддерживать акустический контакт ему скорей всего не позволит собственный шум.
– Он снова начинает! – доложил Бланк.
Пинг. пинг. пинг. пинг.
Звуковые волны, напоминавшие стук стального шарика, били по корпусу, становясь все тише, пока совсем не исчезли.
– Корабль уходит по пеленгу 80.
Забрезжила надежда, что британский корабль потерял контакт. Однако передышка была короткой.
– Он возвращается! – предупредил Бланк несколько мгновений спустя.
Пинг. пинг. пинг. пинг. – шум, уже подобный ударам молота, вновь зазвучал с неистовой силой.
Бланк быстро обследовал другие сектора и нахмурился. Он ясно различал шумы винтов в прямо противоположном направлении, причем сектор был весьма широким. Развернувшись к переговорной трубе, он поспешно доложил:
– Шумы винтов в секторе 275° – 305°, там четыре или пять кораблей.
– Проклятье! Нас взяли в тиски! – выругался Прин, скрежетнув зубами. – Этот парень, должно быть, призвал на помощь соединение противолодочных сил, работающее в этих водах. И громко добавил: – У них есть шанс проявить характер!
– Первая цель проходит на малой дистанции!
– Как пеленг?
– Постоянный!
Атакующий корабль приближался со скоростью 20 узлов.
– Свинья! Несется прямо на нас, как будто видит, – бросил фон Фарендорф, сжимая поручни трапа в боевой рубке.
Лодка продолжала идти на малой скорости, и Вессельс испытывал некоторые трудности, удерживая ее на глубине.
«Это он прямо по курсу! Теперь самое время!» – подумал Прин.
– Полный вперед. Покажите, на что способны!
Электромоторы загудели с нарастающим гулом. Обшивка и переборки задрожали. U-47 понеслась навстречу врагу. Интенсивность ультразвуковых посылок и шума винтов поначалу возрастали, а потом начали резко уменьшаться. Несколько капелек пота выступило на висках Прина.
– Не держитесь за предметы, жестко закрепленные на корпусе, – посоветовал Вессельс находившимся в ЦП.
Бух! Бух! Бух! Бух! Бух! Бух! Бух! Разрывы глубинных бомб сливались в непрерывный шум, заставляя лодку подскакивать, но на сей раз взрывы гремели вдалеке.
Из маленькой рубки акустиков раздался крик боли функ-обер-маата, сбросившего наушники. Из-за скорости, он не услышал сброса глубинных бомб и не успел выключить станцию. Оглушенный шумом, он тер уши, исторгая поток проклятий.
– Жутко больно слушать взрываемый океан, – посетовал он радисту Штайнхагену, склонившемуся у входа в пост. Он снова надел наушники и вернулся на вахту с лицом, искаженным гримасой боли.
– Шум винтов по пеленгу 280° уменьшается. Он сливается с шумами вновь прибывших. Прослушиваю редкие посылки, – доложил он хриплым голосом.
– Самый малый вперед! – скомандовал Прин.