– Ничего не видно. Даже буя «Бочонок Масла».[15 Приметный знак в западной части залива.] Паршивый день. Нелепо, однако, возвращаться домой с пустым мешком.
– У нас мало шансов найти что-нибудь у северо-восточного берега Мейнленда, – обронил Прин, скорее для поддержки боевого духа, нежели для убеждения.
– Пока не вижу северного берега, но буду удивлен, если там окажется что-нибудь интересное, – продолжал Эндрасс.
– Чтобы убедиться в этом, долго ждать не придется.
– Разрази меня гром, темно как в смоляной бочке, – вставил фон Фарендорф.
Скалы Мейнленда, несмотря на их близость, оставались невидимыми. Темнота была настолько густой, что Прин больше не мог с уверенностью даже оценить дистанцию до берега. Исходя из последнего определения места – не больше мили. Небо постепенно прояснилось, вернув в поле зрения очертания холмов Мейнленда.
– Я что-то вижу слева по курсу! – воскликнул Дзиаллас с волнением.
Трое офицеров мгновенно направили свои бинокли в направлении, указанном вахтенным сигнальщиком. Но, осмотрев и море и тени на берегу, не обнаружили ничего подозрительного.
– Тебе стоит проверить глаза. Берег столь же пустынен, как в День Сотворения мира, – наконец высказался фон Фарендорф, не отводя бинокля от глаз.
Дзиаллас продолжал изучать место на берегу, где, как ему показалось, он увидел пятно темнее других. Напряженность стала болезненной, но он так и не нашел своего пятна. Убежденный в том, что стал жертвой игры воображения, он не без ноток досады принес извинения:
– Да, похоже, мне показалось. Больше ничего не вижу. С этим противным светом ошибиться совсем нетрудно.
Прин опустил бинокль и посмотрел в направлении Мейнленда.
– Лево на борт!
– Руль лево на борту!
– На румбе?
– Курс 350.
– 10 градусов влево по компасу, держать 340!
Лодка шла параллельно береговой черте Мейнленда в полумиле от берега. Если за четверть часа не будет обнаружено ни одного корабля, можно считать, что миссия потерпела фиаско.
В носовом торпедном отсеке штабс-машинист[16 Старшина команды торпедистов.] Блеек проверял готовность четырех торпедных аппаратов заученными до автоматизма движениями.
– Слушай, ты уже как минимум в десятый раз проверяешь аппараты, – воскликнул Тевес, обхватив левой рукой запасную торпеду правого борта.
– Ну, да, это чисто нервное, с тех пор как мы начали описывать круги по Скапа-Флоу, – признался Блеек, повернувшись и поправляя пилотку. Все было в порядке. Все четыре аппарата были заполнены водой из цистерны кольцевого зазора, а давление в баллонах сжатого воздуха находилось в норме. Оставалось только отправить торпеды к цели. Блеек и Тевес поместили две запасных торпеды в положение для быстрой перезарядки. Закрепленные на погрузочных рельсах они были готовы к загрузке в верхние аппараты № 1 и № 2.
– Ты понимаешь, что там происходит? – спросил Тевес.
– Нет! Ты можешь себе представить? Полчаса преспокойненько плаваем по самой грозной британской базе! Что-то очень подозрительно…
– Чувствую, что скоро будем стрелять, – прервал его Тевес.
– Не терпится, парень? – глумливо поинтересовался Блеек.
– Можешь издеваться сколько угодно. Неудача исключена, и недолго осталось выбирать цель, – невозмутимо парировал Тевес.
Блеек не мог остановиться. Чтобы успокоить нервы и сделать хорошую мину при этом, он приступил к проверке температуры двух запасных торпед, установленных на прогрев. Для электрических торпед было важно, чтобы на момент залпа они не оказались холодными, иначе они могут отказать, а то и просто утонуть сразу после выхода из аппаратов.
– Ты веришь этим новым штучкам? – спросил Тевес, просто для того, чтобы что-то сказать, поскольку отлично знал ответ.
– Нет. Я предпочитаю «добрых старых рыбок» на сжатом воздухе. Несмотря на их след, те, по крайней мере, доказали свою надежность, а я в любом случае не вижу смысла в бесследной торпеде безлунной ночью. А ты как думаешь?
– Не знаю. Но с другой стороны «Старик» хорошо знает, что делает. Если он дал их нам, то потому что считает их надежными…