Автомобиль уехал на высокой скорости. Некоторое время виднелись его габаритные огни, потом они исчезли, скрытые изгибом дороги.
– Этот приятель, должно быть, сильно удивился, увидев нас спокойно плывущими по поверхности, – сказал Эндрасс.
– Однако вовремя, тревогу могут сыграть с минуты на минуту, – простонал фон Фарендорф.
– А я вот думаю, кто способен поднять тревогу в такой час? Если он едет в Скапа, то потеряет массу времени, пытаясь разбудить жителя деревни или дежурного в полицейском участке, чтобы позвонить в Керкуолл или в военно-морскую базу Линесс. К тому же парень настолько возбужден, что мало шансов, что его воспримут всерьез немедленно, – продолжал Эндрасс, – я не думаю.
– Прекратить болтовню! – скомандовал Прин.
По правому борту открылся мыс Скэйлдакой. Минная опасность, если таковая существовала, миновала, оставив всех при собственных сомнениях.
– Товсь, дизели! Стоп, моторы! Дизелям средний ход, курс – 280! – твердым голосом скомандовал Прин.
Рев M.A.N-овских дизелей нарушил спокойствие ночи. Фон Фарендорф усмехнулся и поднял бинокль.
Искрящаяся гладь небольшого внутреннего моря Скапа-Флоу, подсвеченного сверху, открылась прямо по курсу во всю ширь.
По отсекам разнесся голос Прина, усиленный динамиками:
– Боевая тревога! Мы – в Скапа-Флоу!
Открыть передние крышки, быстро!
Верхняя вахта тщательно осматривала соответствующие сектора, когда раздалась команда Прина: «Руль право 20!»
Лодка обогнула мыс Хоуикой, скалы которого возвышались над водой более чем на 16 метров. Холмы, окружавшие бухту, стали напоминать горы, а их вершины резко выделялись на фоне люминесцирующего неба.
Море выглядело пустынным. Острова, без единого огонька, были погружены в тишину. Спокойствие и пустота, которых никто не ожидал, привели вахту на грань нервного срыва.
Ветер значительно ослабел, задул устойчивый леденящий бриз с норд-оста, несущий характерные запахи земли.
Эндрасс опустил бинокль.
– Трудно утверждать, что гавань переполнена, – воскликнул он раздраженно со своим растягивающим слова баварским акцентом.
– К счастью, ветер дует из Скапы и не разносит рев наших дизелей вперед по курсу, – заметил фон Фарендорф.
Прин продолжал попытки пронзить полутьму. Видимость оставалась превосходной и, тем не менее, никого не было видно.
– Давайте-ка заглянем на главную якорную стоянку, – обратился он к офицерам.
– Лево руля!
– Руль лево 20! – доложил Шмидт.
U-47 начала циркуляцию влево, и очертания Мейнленда остались за кормой. Слева от острова Бюррей вытянулся и, казалось, что тает в дымке островок Хунда.
– На румбе? – спросил Прин.
– На румбе 251, – как обычно в нос прозвучал в переговорной трубе доклад Шмидта.
– Так держать!
Лежащие прямо по курсу острова Флотта, Фара, Риса и Кава сливались со скалистой массой острова Хой. Открылась западная часть прохода Хокса-Саунд, по-прежнему частично скрытого островком Хунда.
– Высматривайте дозорный корабль в Хокса-Саунд. Мы можем стать его мишенью уже через несколько мгновений. Если нас обнаружат, пиши пропало! – произнес Прин, проводя биноклем с носа на левый борт.
Секунды текли невыносимо медленно. Фон Фарендорф повернулся и, оценив кильватерный след, утешил себя мыслью, что тот, в конце концов, мог быть и заметней. Из-за острова Бюррей открылась северо-западная оконечность острова Южный Рональдсей, и теперь просматривался весь Хокса-Саунд, заключенный между островами Флотта и Южный Рональдсей. Силуэт дозорного корабля отчетливо выделялся на ясном фоне моря.