— Но вы не ответили на мой вопрос, Удо!
— Вы же знаете, у меня широкие связи. К тому же у меня есть некое волшебное средство, открывающее мне доступ ко всем продовольственным складам. — И он хлопает ладонью по карману, где обычно носит бумажник.
Поняв его жест, Хильда бледнеет:
— Удо, не хотите вы этим сказать, что получили ваше волшебное средство из Швейцарии? Вы платили валютой, английскими фунтами? Вы в своем уме, Удо? Из-за нескольких деликатесов вы готовы все поставить на карту? Разве вы не знаете изданных фюрером приказов? Валюту в бумажнике не носят. Ее сдают в банк рейха. Удо, что вы наделали?! Сколько людей знают теперь о ваших фунтах? А если кто-то из них донесет на вас, что тогда, Удо?
Хильда Гёбель смотрит в глаза советника. Она не повышает голоса, но в ушах у него стоит гул, потому что он знает: она права, права, как всегда.
— Никогда больше не делайте так, пожалуйста, господин фон Левитцов. Если вас не волнует все прочее, то подумайте хотя бы о себе, о своей безопасности! — Оставив его стоять одного, она уходит в министерство. Поступок Удо потряс ее. К тому же она еще слаба. Но никто не должен заметить это.
Елизавета, королева Англии, господствует на сцене. Обезглавив своего врага, Марию Стюарт, она не добилась желаемого. Покинутая самыми верными своими помощниками и советниками, она ищет поддержки у человека, который любил ее.
«Позовите графа Лестера».
«Лорд просил извинить его, он отправился во Францию».
Она стоит, величественно выпрямившись, полная сознания своего достоинства королева, покинутая женщина или просто великолепная актриса? Под гром аплодисментов падает занавес.
Хильда Гёбель, все еще под впечатлением прекрасного спектакля и прекрасной игры, быстро поднимается со своего места. Дорога каждая минута. На боковой улочке, возле театра, ее ждет в машине Тео. Томас готов в любую минуту начать работу. Служитель сцены, пожилой, добродушный человек, ничуть не удивлен. Молодые женщины — это как раз тот тип людей, которые всегда хотят попасть в уборную знаменитого актера. Он бросает взгляд на букет в ее руках и объясняет, как пройти. Помедлив минуту, Хильда стучится в дверь.
— Войдите.
Она видит актера сидящим перед зеркалом. Он как раз собирался снимать грим. Он молча встает, берет у нее букет, указывает ей на стул, запахивается в халат и идет к двери. Там он оборачивается, произносит:
— Конрад, твоя реплика! — и выходит из уборной.
Хильда слышит, что он закрыл дверь снаружи на ключ.
Она не успевает подумать, как ей на это реагировать, потому что из-за перегородки выходит высокий стройный офицер. По переплетенным погонам она узнает, что это полковник.
Ой приветствует ее коротким поклоном:
— Вы понимаете, на что идете?
— Да, — отвечает она.
— Вам за это платят?
— Нет.
— Почему же вы это делаете?
— А вы разве можете спокойно наблюдать за тем, как преступник убивает вашу мать, вашего отца, братьев, жену и детей, господин полковник?
— Если я вас правильно понял, вы считаете фюрера преступником?
— Да, он преступник.
— Вы мужественная женщина. Для кого вы берете эти планы? — Он указывает на папку из черной кожи.
— Я отдам их в хорошие руки.
— Значит, вы работаете на врагов отечества?
— Враги отечества сидят в ставке фюрера.
— Почему же так мало немцев знают об этом?