Завуч съязвил:
— Например? Оперу смотреть?.
Показалось, кто-то сдавил мне горло. Превозмогая себя, я ответил:
— Он мог бы заведывать кабинетом.
— Но там есть люди, не увольнять же их.
— А нельзя дать несколько часов по литературе?
— Лишних нету, — воспротивился завуч. — Отдашь свои?
— Если надо…
— Вот так и каждый: заговори о деньгах, сразу вспоминают, что у пропавшей овцы курдюк большой.
Одним словом, разговора не получилось, а билеты надо было выкупать.
Домой я пришел сердитый. За обедом молчал.
— Как с театром? — спросила мама.
Я рассказал о случившемся.
— А ты слово ребятам дал? — уточнила она.
— В том-то и дело. Первое слово классу. Ты бы видела, как они готовятся. Только и разговоров: опера, опера, опера!
В этот день спать лёг рано. Но среди ночи проснулся, вышел во двор. Огромная луна поднялась над городом, у соседей шумели гости.
За завтраком я предложил:
— Мама, что, если я пока возьму часть тех денег, что мы отложили на костюм? Купим его попозже.
Мама ничего не сказала, только глубоко вздохнула. Расстроенный, я отложил ложку. Ну конечно, мне бы пора оказывать дому помощь, а я хочу взять с трудом накопленное.
Я взял отцовскую папку и направился к калитке. Тут мне на плечо легла рука матери.
— Сынок, — сказала она, — на, возьми деньги. Папа тоже бы так сделал.
Губы её дрогнули…
Походом в оперу ребята были очень довольны.
У директора по этому поводу состоялся разговор. Меня упрекнули в самоуправстве, но обещали компенсировать деньги.
— А на поступок Алмаза Сеидова как вы реагировали? — спросил Алтынтадж.
— Как? Вызвал его и прочел ему мораль.
— Как наказали?
— Никак.
— Почему? — вскинулся завуч.
— Потому что он был у Гуловича и задержался: помогал ремонтировать курятник.