Я резко повернулся к нему. В его голосе не было ни капли раскаяния. Только факт.
— Она утопила их. Она утопила моих маленьких девочек, — его глаза сверкнули сквозь новые слёзы. — Поэтому я убил её.
Вот почему он сбежал. Все улики, указывавшие на него, оказались правдой. Он убил Нору.
Эту чёртову тварь.
Четыре года я винил Кормака в их смерти. Похоже, следующие сорок лет я проведу, ненавидя за это Нору.
Лайла провела рукой по щеке, стирая несколько слёз, пролитых по детям, которых она никогда не знала. Я любил её за это тоже. Она сильнее прижалась ко мне, словно безмолвно обнимая, а потом крепко сжала мою руку, пока мы ждали, когда Кормак вытрет лицо.
— Прости, — он покачал головой, выпрямляясь. — Я никогда об этом не говорил.
— Даже с Верой? — спросил я.
— Нет. Мы не... так проще.
Проще не упоминать ту ночь. Проще не произносить имён Хэдли или Элси.
— Я кремировал девочек, — неожиданно выпалил я.
В завещании Норы и Кормака было указано, что они хотят быть похоронены на кладбище, где уже приобрели участки. Но никаких конкретных пожеланий относительно девочек там не было. Родители не планируют смерть своих детей. На кладбище не оказалось двух свободных мест рядом с Норой, только одно — для Кормака. А я не хотел разделять близняшек.
Теперь, когда правда открылась, я считал это благословением. Поэтому я их кремировал.
— Помнишь ту тропу, что мы нашли давным-давно? Она вела к полянке с дикими цветами.
Кормак кивнул.
— Я развеял их прах там. Это был самый трудный день в моей жизни.
Он положил руку на сердце, будто пытаясь удержать его от разрыва.
— Я знал, что ты позаботишься о них.
В то время как он заботился о Вере.
— Как ты нашёл Веру? — спросил я.
— После того, что сделала Нора, я взял лодку и вышел в озеро. Даже не представлял, где искать. Было темно. Лил дождь. Волны захлёстывали корпус. Я оставался в воде, пока не решил, что утону вместе с ними. Вернулся на берег только потому, что кончился бензин. И тогда я увидел её — лежащую на причале. Промокшую до нитки, оцепеневшую. Она выжила. А её сёстры — нет.
Лайла прижалась ко мне, пытаясь заглушить свои всхлипы в рукаве моего пальто.
О Боже. Моё горло сжалось. Нос щипало. Глаза застилали слёзы, одна из них скатилась по щеке.
Какой ужас пережила Вера? Как страшно было близняшкам перед тем, как их утащило под воду?
Я зажал переносицу пальцами, дыша через рот, пока сердце в тысячный раз разбивалось.
Хэдли и Элси больше нет. Их убила мать, а не отец. Чёрт побери, как же я скучал по ним.
Это несправедливо. Это, блин, так несправедливо.
— Мне жаль, — прошептал я.
— Мне тоже, — ответил Кормак.
— Почему ты сбежал?