Ханна спокойно восприняла нашу встречу. В её глазах я – чужой человек, папа Виктора, живший в их доме и съехавший неизвестно куда. Она не поздоровалась, увлечена была куклой, поприветствовала лишь после напоминания Лизы.
– Не расстраивайся, – шепнула Лиза, заметив, что я огорчился, – она изменится, когда подрастёт, и поймёт, что к чему.
В аквариуме дочь чувствовала себя расковано – подошла к бассейну с декоративными рыбками, прильнула к стеклу и не отводила глаз, наблюдая за стремительными и, казалось бы, хаотичными перемещениями рыбок. Она разглядела, как самка гуппи родила детёныша, и радостно закричала: «Смотри, мама, родились рыбкины дети».
Лиза шепнула: «Правда, она забавная?» – и украдкой сжала мою руку. Рука рефлекторно дёрнулась – прикосновение сломало начавшую формироваться радужную систему ценностей. Электрическая искра передалась Лизе, и с хитрой улыбкой она игриво подметила:
– Ты не изменился.
Я покраснел и вместо трафаретного ответа взял её за руку.
Лиза с усилием высвободилась.
– Мы не одни. Если хочешь продолжения, я позвоню Хелен. Она заедет за Ханной.
«Фрэнк никуда не делся, – протестуя, выкрикнул внутренний голос, удерживая от соблазна, – мимолётный порыв не приведёт ни к чему хорошему. Один опрометчивый шаг и полетят в преисподнюю Вашингтон и новая жизнь». – Здравый смысл к нему прислушался и объявил войну искушению:
– Завтра утром я уезжаю в Вашингтон. Ещё не собрался.
– Как хочешь… – разочарованно буркнула Лиза. – Неизвестно, встретимся ли мы ещё.
– Мама, я хочу писять! – с детской непосредственностью Ханна громко объявила на весь зал, спасая родителей от необдуманных действий.
– Всегда ты не вовремя! – процедила недовольно Лиза, и поспешила с ней в туалет.
…Мы провели в аквариуме часа два, посмотрели получасовое шоу с участием двух дрессировщиков-аквалангистов и двух акул, и когда вышли на улицу, Ханна заявила, что голодна. Я осмотрелся.
– На набережной в десяти минутах ходьбы есть неплохой ресторан.
– Окей, – согласилась Лиза, и, как обезьянка, Ханна повторила: «Окей!»
Она не могла спокойно идти рядышком, забегала вперёд, прыгала на одной ножке, отставала, догоняла, подбегала к Лизе, дёргала за руку и спрашивала:
– Долго ещё? Мои ножки устали ходить и хотят кушать.
Лиза утешала, наигранно весело:
– Болят ноги, боли обратно.
– Я не умею болеть обратно.
– Тогда чуть-чуть потерпи…
Убедившись, что поблизости никого нет, Лиза поинтересовалась:
– Тебя больше не допрашивали в связи со смертью… – Она запнулась, отвела в сторону взгляд и сквозь зубы выдавила, – отца.
– Нет.
Лизино лицо просветлело.
– Слава богу. Я чувствовала себя виноватой.
– В его смерти? – быстро спросил.
Обвинение Лиза пропустила мимо ушей.
– Я думала о его загадочной смерти. Насколько мне известно, он никогда не принимал «Виагру-Плюс».