Она отталкивает меня и начинает стягивать мои боксеры. — Тогда мне нужно убедиться, что ты сначала оставишь плохой ящик с синими шарами.
— Ты все еще злишься из-за этого?
— Нисколько. Это дало мне все вдохновение, которое мне было нужно, чтобы полностью насладиться душем.
— Ты хочешь сказать, что делала это с собой всю неделю? — Я хватаю горсть ее волос.
— Да. В следующий раз, когда ты решишь оставить меня в изоляции, подумай об этом.
Каждая молекула воздуха покидает мои легкие. Я больше никогда не оставлю ее одну. В чем смысл? Я не смогу сделать что-то еще, пока этот образ играет в моей голове.
Когда я полностью обнажаюсь, я провожу ладонями по тыльной стороне ее бедер и приподнимаю ее к стене. Она такая чертовски мягкая, это кажется ненастоящим. Я зажимаю один сосок зубами и сосу его, пока она не начинает извиваться на мне, ее дыхание становится быстрее и менее ровным.
— Черт. Дамиано.
Я отстраняюсь и захватываю ее губы.
Она не дает мне углубить поцелуй. — Я хочу твой член, а не рот.
Она задыхается, пытаясь прижаться ко мне.
— Очень плохо, — говорю я, толкаясь внутрь нее. — Ты получишь и то, и другое.
Я пользуюсь ее вздохом, чтобы украсть поцелуй, который, по ее словам, она не подарит. Она достаточно быстро меняет свое мнение по этому поводу. Наши языки переплетаются, и я начинаю входить в нее. Она сжимает меня, словно боится, что я исчезну, и вонзает ногти мне в лопатки. Боже, надеюсь, она оставит следы.
Вода льется на нас дождем, и пар такой густой, что я ее едва вижу. Я сильнее прижимаю ее к стене и одной рукой регулирую температуру. Она стонет, когда температура падает и воздух очищается.
Ее глаза находят мои.
— Я ненавижу тебя, — шепчет она без всякой убежденности.
Удовольствие начинает накапливаться у основания моего позвоночника, когда я снова и снова погружаю свой член в нее.
— Ты связал меня и сказал, что будешь использовать меня, как захочешь, — говорит она.
Я кусаю ее губы. — Ага.
— Ты отшлепал меня.
— Да, я это сделал.
— Накормил меня, как дикое животное.
Улыбка скользит по моим губам. — Мой маленький зверек.
— Оставил меня в покое, пока мне не стало так скучно, что я начала гневно трахать себя фантазиями о тебе.
— Я действительно никогда не выкину это из головы, — бормочу я, меняя угол проникновения.
Ее глаза закатываются.
— Я так тебя ненавижу, — выдыхает она. — Почему ты сделал все это со мной?
— Ты действительно за это меня ненавидишь? — Я провожу рукой между ее бедрами и нахожу ее клитор.
Она издает мучительный звук и моргает, открывая глаза, глядя на меня. — Нет.
Мои движения становятся более неистовыми. Я кусаю место, где соединяются ее шея и плечо. — Тогда почему?