— Отлично. Как долго ты собираешься держать меня здесь?
Он уходит, не ответив мне, и запирает за собой дверь.
Я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками. Воздух в комнате совершенно неподвижен. Сквозь стены не слышно ни единого звука, и я остаюсь со своими мыслями, которые составляют мне компанию.
Кажется, старая поговорка верна. Ты никогда не сможешь уйти от мафии.
ГЛАВА 21
ДАМИАНО
Я оставляю Валентину и решаю, что не буду думать о ней, по крайней мере, ближайшие несколько дней. В моей голове формируется план, и мне нужно оставаться сосредоточенным, чтобы убедиться, что он сработает. Каждая из моих мозговых цепей должна работать на сто процентов, а это значит, что я не могу позволить этой женщине отнять у меня хоть каплю внимания.
Рас смотрит на бассейн, когда я вхожу в свой кабинет.
— Оставь свой телефон здесь. Пойдем прогуляемся, — говорю я ему. Некоторые разговоры лучше вести на улице и без каких-либо технологий, чтобы никто не мог их подслушать.
Он делает, как ему сказали, и мы выходим из офиса, проходя мимо бассейна, прежде чем идти по каменной дорожке в сад. Это моя любимая часть огромной собственности, которую я купил несколько лет назад, чтобы стать настоящим домом для Мартины и меня. Она влюбилась в светлую гостиную, как только переступила порог, и я редко отказываюсь от возможностей. сделать ее счастливой.
— Что Валентина тебе сказала? — спрашивает Рас, как только мы подходим к оливковым деревьям. Гравий мягко хрустит под нашими ногами.
— У нас есть необходимое подтверждение. Сэл стоял за этим.
Шаги Раса на мгновение замедляются. — Ты уверен?
— Конте сказал ей, что это чья-то услуга. Причина этого? У Мартины неправильная фамилия.
— Это не окончательно…
— Конте называл ее маленькой мышкой Казалезе. Как вы думаете, откуда он это взял?
Это прозвище Сэла для Мартины. Как только Валентина это сказала, я понял.
Рас ругается. — Он сошел с ума. Похитить ее, чтобы держать тебя на привязи? Он, должно быть, знал, на какой риск пошел, если бы это когда-нибудь стало известно.
— Это был только вопрос времени, когда он сделает что-то подобное, — говорю я. Я должен был знать, что человек, который убил моего отца, чтобы захватить клан, никогда не перестанет беспокоиться о том, что однажды я восстану против него.
На краю сада есть скамейка, с которой открывается вид на спокойный океан. Мы садимся.
— Он уже однажды забрал у нас все, — говорю я. — Я не позволю ему сделать это снова.
Я помню, как моя мать стояла на кухне, когда пламя охватило ее платье. Неистовое блеяние моей сестры. Мужчины кричат в шоке. Мертвое тело моего отца еще теплое на полу. Именно этот момент, настолько отчетливый в моей памяти, что кажется, будто он вылит из смолы, стал движущей силой большинства решений, которые я когда-либо принимал. Без него я был бы совсем другим человеком.
Лучший мужчина.
Более слабый человек.
Я зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох. — Мартина плачет в своей комнате каждую ночь, начиная с Нью-Йорка. Каждый раз, когда я это слышу, я вспоминаю, как сильно я ее подвел. Она больше не может ходить в колледж, как хотела. Она даже не может покинуть этот остров. Мы оба здесь заключенные.
Рука Раса падает мне на плечо. — Ты знаешь, что можешь рассчитывать на меня.
— Из этого есть только один выход, Рас.
Его тяжелый выдох говорит мне, что он понимает.
Вода разбивается о скалы под нами. Я поворачиваюсь к нему лицом. — Война.
Он складывает ладони, локти на коленях, и я вижу, что он уже перебирает наши варианты. — Сначала нам нужно усилить нашу безопасность здесь, чтобы убедиться, что Мартина в безопасности.