Если Де Росси хочет сделать еще больше, он может пойти дальше. Он не может сломить того, кто уже сломлен.
У меня внезапно сжимается горло. Я проглатываю это и выбрасываю себя из головы. Я лучше отвлекусь чем-нибудь.
— Я думала, такие, как вы, появляются только ночью, — говорю я. Я все еще привыкаю к своей способности возражать ему. Несмотря на то, что он держит мою судьбу в своих руках, он не пугает меня, как Лазаро или Папа.
— Такие, как я?
— Демоны, вампиры, высасывающие душу дементоры…
Он усмехается. — Я понимаю. Ты возвысила меня до чего-то сверхчеловеческого. Я действительно кажусь тебе таким грозным?
— Вы бы восприняли это как комплимент, — ворчу я, вставая на ноги. — Как это? Видите другие места, которые я пропустила?
Де Росси разглаживает рукой галстук. — Ты уверена, что это именно та работа, которой ты хочешь заниматься?
Я окунаю швабру в ведро и выжимаю ее в пластиковой корзине. — Эта работа меня вполне устраивает.
— Посмотрим, так ли ты будешь себя чувствовать к концу недели, — говорит он, доставая из кармана протеиновый батончик и разрывая его.
Честно говоря, я удивлена. Он не показался мне любителем перекусить, но я думаю, ему нужно как-то поддерживать все эти мускулы.
Некоторое время он просто стоит, прислонившись к барной стойке, и наблюдает, как я работаю, пока он ест.
Мой желудок издает громкое урчание. Я так нервничала этим утром, что пропустила завтрак.
Де Росси слышит это. — Голодная?
Я вздыхаю. — Разве вам больше негде быть?
Он подходит и останавливается очень близко ко мне. Мой желудок сжимается, когда он подносит батончик к моим губам. — Здесь.
Я смотрю на протеиновый батончик. Я бы спросила, отравлено ли оно, если бы не увидела, как он откусил.
Он вздергивает бровь. — Открой свой рот. Я не могу допустить, чтобы мои сотрудники теряли сознание на работе.
— Открыть рот? Что вы собираетесь делать, кормить унгх …
Он заставляет меня замолчать, поднося батончик к моим губам.
На миллисекунду мне кажется, что я чувствую его вкус на поверхности. Виски, шоколад и что-то брутально-декадентское.
Я отгоняю нелепую мысль. Мне все равно, какой он на вкус.
Он наблюдает, как я жую, его взгляд на мгновение падает на мои губы.
Я облизываю нижнюю губу, чтобы подмести крошку. Его глаза сузились.
— Лучше вернуться к работе. — Он протягивает мне батончик. Я думаю, он закончил кормить меня, как будто я какое-то дикое животное. — Эта комната должна быть безупречной, если ты хочешь вернуться завтра.
Я не удостаиваю это ответом.
К тому времени, когда я заканчиваю, шесть часов спустя, я могу видеть свое отражение в полу почти на каждой поверхности. Инес приходит проверить мою работу.
— Vale, bien hecho, — говорит она, проверив углы на наличие пыли указательным пальцем. — Ты сделала хорошую работу.
— Спасибо. Что еще я могу сделать?
Она оценивает меня, и когда ее тонкие губы изгибаются в легкой улыбке, я чувствую небольшое торжество. По крайней мере, я завоюю ее.