Дневники горного егеря. Дивизия «Эдельвейс» в Польской и Французской кампаниях 1939—1940 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Русский танкист

Вечером 20 сентября 1939 г. дивизия получила приказ: прекратить штурм Лемберга. Командование договорилось с русскими о демаркационной линии, за которую отводились все немецкие войска. Какие тяжелые бои вела дивизия вокруг Лемберга! И теперь этот город станет добычей русских. Командир первой горнострелковой дивизии объявил нам, что никто из нас не увидит побежденный город изнутри, так как мы должны были уступить свои позиции советским войскам. В наших сердцах разгоралась ярость к этим азиатам. Мы никак не могли понять, почему сто километров территории, захваченной в результате тяжелых боев, где многие из нас отдали свою молодую жизнь, должна быть отдана русским.

Вскоре после полуночи пришел приказ о передаче наших позиций советским войскам. Они должны были подойти в течение двух часов. При помощи двух мотоциклистов я установил с ними связь, чтобы избежать вооруженного столкновения. Около двух часов ночи прибыли русский командир батальона и комиссар. Темные фигуры с большим подозрением зашли в помещение вокзала города Сихов. Там стало возможным подписание соглашения с русскими. После обмена любезностями русских провели на позиции и договорились об их передаче до шести часов утра. Рано утром, в пять часов тридцать минут, передовые части советских войск вступили на позиции – это были два эскадрона казаков с пулеметным взводом и броневиками.

Казаки

Русские солдаты произвели на нас очень хорошее впечатление. Несмотря на то что многие команды лошадям отдавались при помощи хлыста, все равно в строю казаков чувствовались выучка и порядок. Оснащены они были хорошо, ко всем таким вещам мы, естественно, проявляли большое любопытство. Среди них было много низкорослых азиатов с искривленными ногами, которых ни при каких обстоятельствах нельзя было фотографировать, вероятно, по этому поводу был особый приказ.

Русское противотанковое орудие

21 сентября в шесть часов утра наша боевая группа передала свои позиции русским. После восьми дней тяжелых оборонительных боев батальон совершал марш в указанное место сбора. На прощание поляки послали в наш адрес несколько тяжелых снарядов, однако они не причинили нам никакого вреда. Меня отправили вперед, для связи и разведки. Здесь я встретил моего старого школьного приятеля Ганса Ригера, из девяносто девятого полка. Из моего большого запаса сигарет я выделил ему часть и набил ими его карманы, пожелав в дальнейшем всего хорошего. После передачи приказов обозу я искал свой полк и третий батальон, о котором уже в течение десяти дней не было никаких известий. Поиски привели меня на север от места тяжелых боев, там я обогнал колонну нагруженных мулов.

Егерь, шедший впереди нее, оказался моим земляком из Партенкирхена. Он был крайне удивлен, увидев меня, так как все считали, что я погиб. «Вы еще живы, а мы вас давно похоронили!» – прокричал он мне. Прибыв в поселок Рудно, я встретил первых солдат тринадцатой роты и узнал о героической смерти своего друга, лейтенанта Циммера. Польская кампания победоносно закончилась, и мы действительно могли гордиться нашими боевыми успехами. Много верных и смелых товарищей погибли в чужой земле, и еще никто не знал на родине об их смерти. Они продолжают жить в наших сердцах как незабываемые образцы стойкости и мужества настоящих немецких солдат. Это были бойцы дивизии «Эдельвейс».

22 сентября 1939 г. полк вышел из Рудно в направлении Перемышля. Арьергард обеспечивал охрану походной колонны от нападения остатков разбитых войск противника, которые скрывались в лесах. Русский авангард следовал за нами на расстоянии пяти километров и занимал территорию. Для разведки места привала заранее высылался взвод мотоциклистов. В Каменоброде мы остановились мирным лагерем впервые за три недели. В близлежащей речке наши егеря глушили рыбу, которую потом поджаривали на костре. Во второй раз с момента начала боевых действий мы получили почту. Для всех нас это был праздник, и мы едва сдерживали радость. 23 сентября был днем отдыха для полка. Все солдаты купались, несмотря на уже приближающиеся холода. Белье, и первым делом рубашки, которые неделями носились на теле, стирались в ведрах с водой. После купания и стирки все чувствовали себя прекрасно, как будто заново родились.

Гауптманн Залмингер стал первым офицером в батальоне, награжденным Железным Крестом второго класса по приказу командира полка. Награда досталась достойному офицеру, честно ее заслужившему. К сожалению, в отношении второго награжденного выбор был сделан неверно, что вызвало некоторое недовольство у егерей, но мы солдаты, и приказы не обсуждаются.

Маршрут для подразделения на 24 сентября 1939 г. был: Каменоброд – Гродек – Судовая Вишня. К счастью, обратный путь проходил обычными темпами и на обычные расстояния. День ото дня дороги все больше заполнялись беженцами, демобилизованными солдатами и евреями. Поляки и украинцы убегали от русских на запад, спасаясь от советского кнута, евреи напротив, двигались на восток, интуиция подсказывала им держаться подальше от немцев. Все военное имущество поляков – орудия, транспортные средства, машины и прочее – было нами захвачено либо уничтожено. Такая добыча не должна была попасть в руки к азиатам, лучше уж тащить все это с собой.

Утро 25 сентября удивило нас первыми заморозками, но благодаря длительному закаливанию мы не боялись холода. Теперь, однако, мы видели, что холодное время года приближается. Все три недели, что длилась кампания, стояла прекрасная погода, и это во многом позволило нам так быстро добиться большого успеха. В походе мы глотали много пыли, но при плохой погоде и большой грязи мы бы гораздо хуже двигались на марше. Небольшой холод помогал идти, так как мы меньше потели и не хотели пить. В конце дня было достигнуто новое место размещения. Тем же вечером я получил от командира полка письменный выговор за то, что был в бергмютце во время езды на мотоцикле. За все время похода я никогда не надевал каску, так как в ней были плохо слышны даже выстрелы, и эти правила по ношению каски, которые я нарушил, были устаревшими. Я отвел душу в беседе с лейтенантом Гротом, у которого дела шли тоже не лучшим образом. Вместе мы немного побунтовали, не принимая этот выговор всерьез. Ночь провели в деревне Созхи. Наш полковой музыкант вызвался сделать картофельные клецки по своему эксклюзивному и усовершенствованному рецепту. Он прекрасно умел их готовить, так как дома часто радовал этим свою семью. С того дня мы назначили его нашим шеф-поваром.

26 сентября 1939 г. егеря должны были пройти двадцать пять километров до Перемышля. Прогулка, по сравнению с предыдущими походами. Полк вошел в город с музыкой. Это был наш первый парад с командиром полка после войны, и каждый солдат с гордостью и блеском в глазах маршировал по городу. Вечером нас ждал приятный сюрприз. Все с предвкушением говорили, что первый раз с момента ухода из Миттенвальда представится возможность выпить пива. И действительно, у каждого егеря был целый литр пива, которое выпивалось с настоящим баварским спокойствием в уютной обстановке. Атмосфера этим вечером была превосходной.

Ночью с 26 на 27 сентября шел проливной дождь. Теперь мы должны были быть предельно собранными, так как дороги выглядели ужасно, хотя в городе они были еще терпимыми. К счастью, демаркационная линия была достигнута. Река Cан делила город на две части. Здесь, по реке Сан, возникла новая германо-советская граница. Каждый уголок города кишел беженцами. Пунктом назначения следующего дня было местечко Бабице. С трудом, по колено в грязи, войска медленно двигались вперед. Неприятно похолодало, сильно изношенная форма едва согревала. На месте привала было тихо, так как третья рота саперов из 54-го саперного батальона была размещена в изоляции от остальных, потому что восемьдесят солдат из нее подхватили инфекцию и заболели.

Деревня Лубно, следующий пункт назначения на 28 сентября, была достигнута во второй половине дня. Несмотря на дождь и холодный ветер, деревня имела приветливый вид. Она была спрятана в долине, окруженной лесом и лугами. Я остановился в доме священника и первый раз в Польше спал в мягкой, настоящей кровати. Я чувствовал себя очень необычно от новых ощущений. Три ночи я наслаждался таким редким на войне удовольствием, и стал быстро привыкать к хорошему. Эти три дня должны были быть днями отдыха, но нужно было переделать так много личных дел, что не было ни одной свободной минуты. Наши родные ждали от нас вестей, они давно жили в страхе за своих мужей и сыновей. Так, моя мать рассказывала мне позже, что она три недели ничего не знала о моей судьбе, по улице распространились слухи о моей смерти, и все соседи, родные и близкие скорбели обо мне и жалели мою мать. Однако я был жив, просто полевая почта не работала – это была единственная служба, которая вышла из строя.

30 сентября я вернулся обратно в двенадцатую роту. Я прощался с моим взводом стрелков-мотоциклистов, надежным в полевых условиях подразделением, и благодарил всех солдат за настоящее боевое братство. За время похода у меня не погиб ни один боец, все машины были целы, все были здоровы и готовы к выезду. Нам часто приходилось участвовать в тяжелых сражениях, однако удача всегда сопутствовала нам. Два других взвода стрелков-мотоциклистов из девяносто восьмого горнострелкового полка понесли серьезные потери, так что мы могли гордиться своим взводом. Приказом командира полка с ١ октября я назначался руководителем всех пеших частей. Полк грузился на большие грузовики, которые везли его в Словакию. С колонной вьючных животных по семь километров в час мы двигались на запад. Вместе с полковым ветеринарным врачом я отсчитывал километр за километром.

3 октября мы пришли в деревню Гачив, чтобы там погрузиться на транспорт. Обливаясь потом, закатав рубашки по самые рукава, мы помогали нашим упрямым мулам забраться в грузовики. Через пять часов эта тяжелая работа была выполнена.

Проехав через Ровне, преодолев ночью Дукельский перевал в районе Бескид, мы прибыли в четыре часа утра в Прешов. Около часа продолжалась разгрузка прибывающего транспорта, затем все разошлись по своим ротам. Двенадцатая рота разместилась на постоялом дворе. Словаки были доброжелательны и очень любезны. Мы вновь, постепенно, стали привыкать к цивилизованным отношениям.

Дети словаков

С 4 по 6 октября полк оставался на месте. 5 октября я ездил в Прешов – симпатичный город, примерно с двадцатью семью тысячами жителей. В полдень мы обедали в отеле «Савойи». Все это казалось нам сказкой. Столы, покрытые белыми скатертями, с ножами и вилками, выбор блюд, согласно меню. Мы заказывали все, что только душа могла пожелать. Наевшись досыта, в прекрасном настроении, мы покинули ресторан. 6 октября был получен приказ о возвращении полка домой. Итак, мы едем на Родину, в Германию. В полдень Фюрер выступил с речью в Рейхстаге. Двенадцатая рота услышала ее по радио на вокзале, где почти пять часов ждала транспортный поезд.

Позже три цыганских мальчика стали развлекать нас игрой на скрипках, устроив концерт по заявкам. За выступление каждый из них требовал сигарету. Затем для всеобщего развлечения, за отдельную плату, самый молодой из них исполнил танец живота. Было очень весело, это помогло нам скоротать время при ожидании поезда.

Словацкий солдат со своей семьей