— Меня больше смущает то, что он благодарил меня… Ох, чует сердце — по-хорошему вся эта история не закончится.
Пляж пустовал. Лишь лёгкий ветерок прогуливался по речному берегу, гоняя песчинки между старыми кабинками для переодевания и металлическими грибками со следами коррозии.
«Шестёрка» стояла на небольшом холмике между деревьев.
— Делайте ваши ставки! — с волнением произнёс Семён, выворачивая к машине преступника: — Либо закончил, как Немцов. Либо сидит и смотрит на ночную Каму, в надежде на долгий разговор по душам. Но лично я ставлю на самоубийство. Уж слишком частое явление…
— Мы пока не знаем, чего он хочет. Поэтому, исход зависит от ситуации. — выйдя из машины, я вытащил пистолет и медленно направился к старой «Шестёрке».
Увы, Валюшин благополучно скрылся, бросив свой транспорт. Быстро проверив машину на наличие взрывчатки, я заметил маленькую записку на водительском кресле.
«Вы подали хороший пример, Фёдор Александрович! Уж простите, но с ними иначе нельзя.» — гласила торопливая рваная надпись.
Прекрасно. Доигрался Глэйтрон в великого спасителя народа…
— Что там? — ко мне подбежал Оборин с толпой полицейских.
— Ничего хорошего.
Чем условное зло отличается от условного добра? Нет… Не так. Чем герой отличается от антигероя, если их цели едины? Правильно! Методом достижения этих самых целей.
Не скажу, что я был идеальным. Да, наворотил делов, и в целом — готов был за них ответить.
Но я не устанавливал бомбы в дома невинных людей. И не травил газом ни в чём неповинную охрану. Ни в коем случае не называю себя «хорошим человеком». Но по крайней мере — я никогда не трогал непричастных. В этом суть моей деятельности! Это мой главный внутренний закон.
Эх, и почему последователи «очистки города» появились так не вовремя?
Оборин разорвал записку и сказал, что показывать её нельзя. Мол, это может вызвать ещё большие беспорядки. И в целом, я был с ним солидарен.
А потом мы ещё три часа бродили по берегу, в надежде найти добродушного преступника. Увы, ничего не вышло.
Ни камеры наружного наблюдения, ни патрулирование города, ни даже поднявшаяся в воздух Голубика — всё было без толку. Казалось, словно Валюшин просто испарился!
Но в любом случае, надо ждать, когда очнуться отравленные охранники. Нужно было понять, каким образом во всей этой истории замешан Немцов? И, что самое главное — будет ли продолжение?
Помню, на Зиарат-Голлейме был один храбрец. Этакий мститель, который встал на защиту своего народа от гнёта Мегарда. Так он постоянно поджигал храмы, устраивал нападения на конвой и патруль, а потом и вовсе начал подрывать энергоблоки.
Там тоже всё начиналось с малого.
Сперва убийство проповедника, который предал местную веру и начал исповедовать религию Мегарда. Затем всё это продолжилось многочисленными поджогами священных мест. И потом мститель окончательно потерял голову.
А ведь я тогда говорил Милене — своей старшей сестре, которая отвечала за Зиарат-Голлейм, что нужно сразу поймать и наказать вредителя. А она была уверена, что ему всё это надоест… Мол, игнорирование работает лучше. Ага… Конечно!
После того, как мститель нанёс нам ущерба на огромную сумму, Милена согласилась с моими доводами, и мы вместе отловили ублюдка. И ладно бы он просто портил имущество и технику… Сколько от его рук пострадало и погибло невинных жителей. Это ж кошмар!
Вымотанные и растрёпанные, мы с Семёном вернулись домой. Иришка хотела, что-то рассказать, но поняла всё без лишних слов. Накормила нас ужином и отправила спать.
Но сон, как назло — всё никак не хотел ко мне приходить. Зато вместо него пришла Ириска.
— Не спишь? — тихо поинтересовалась она, украдкой заглянув ко мне в спальню.
— Как ты догадалась?
— Дыхание слишком быстрое…
— Устал.
— Хех… У уставшего самурая есть только пу-пу-пу-у-у-уть? — улыбнулась Ириска.