– Я знаю, какой ты упрямый.
Матушка была для меня важнее всего на свете. Я хотел, чтобы она была здорова. Если бы она знала, что я делаю это ради неё, то заперла бы входную дверь и не выпустила меня за порог.
Я обнял её.
– Ты не боишься потерять эту милую девушку? – спросила она.
– Инара знает, как это важно для меня. Она понимает.
– Мне не нужно видеть твоё лицо, Таран, чтобы знать, что ты лжёшь.
Я высвободился из её объятий. Матушка только что вернулась, а ложь непрестанным потоком лилась с моих губ. Лицо её помрачнело.
– Это бедное дитя. Подумай о своём решении. Она не единственная, кто будет скучать по тебе.
Глава 7. Таран
Султан отослал своих стражников из комнаты.
– О чём ты говоришь? И пожалуйста, прекрати заламывать руки, господин Рахаль.
Я позволил своим рукам неловко повиснуть вдоль тела.
Его трон был прекрасным произведением искусства – павлин формировал основу стула, а перья занимали бо́льшую часть стены. Благодаря ему мужчина казался более величественным, а мне было сложнее подбирать слова.
Я рассказал ему о своём разговоре с Аишей и о том, что девушка слышала. По тому, как напряглась его челюсть, я понял: ему не понравилось, что ей известно об исчезновении Райана.
К тому времени, как я закончил свой рассказа, его гнев достиг нового накала.
– Я поверить не могу, – взорвался он. – Что он сделал?
Райан освободил правонарушителя. Мне бы хотелось, чтобы правда была иной и я мог сказать его отцу, что Яссин сбежал сам.
– Мисс Аиша Асади – осуждённая преступница – слышала, что Райан обладает Отклонением, и она видела, как он освободил Яссина из темницы? Что ещё она знает? – Лицо его побагровело.
Я знал, о чём он говорит, и это меня тоже беспокоило.
– Она не знает, что Райан его сын, – сказал я. – Они направляются на Турат. Вот всё, что мне известно.
– Турат? – Он сжал пальцами переносицу. – Во имя Сарадана! И ты убеждён, что она говорит правду?
Мне хотелось уступить прозвучавшей в его голосе надежде, мне и самому не хотелось верить, что Райан уехал. Что он сотрудничал с врагом. Я не мог найти оправдания её поступкам и презирал её за то, что она сделала, но и соврать я не мог.
– Её глаза не лгали, – сказал я.
Он глубоко вздохнул.
– Мы не можем с уверенностью сказать, что они уехали. Я не могу послать тебя на тот остров без надёжного плана.
Я выпрямился и расправил плечи.
– Значит, нам нужно составить план, мой повелитель.
Султан сжал переносицу.
– Что мне делать с сыном, страдающим от Отклонения…
Райан нашёл смелость рассказать султану о своём недуге. Я помнил, как он страшился признать свой недостаток. Страх, что отец отречётся от него, был сильнее, чем боль, которую причинял тянущийся обман.