— Ты же в курсе, что твои плавки становятся прозрачными, когда намокнут, верно?
Он засмеялся и даже не посмотрел вниз. Он удерживал мой взгляд, бросая вызов.
— Да. Именно поэтому я их и купил.
Я тихо фыркнул.
— Понятно. — Я не смог скрыть ответную улыбку. — Ладно, сначала перекус, потом чистим снаряжение.
Мы уничтожили блюдо с фруктами, сыром и крекерами, и затем Стюарт, верный своему слову, пожелал, чтобы я научил чистить и хранить снаряжение для ныряния. И, как следствие, это привело к тому, что я научил его проверять и хранить спасательное снаряжение, а следом — как пользоваться радио, как подать сигнал бедствия, как вызвать помощь и переговариваться с другими судами, находящимися поблизости. И снова Стюарт был прилежным и серьезным, внимательно слушал и задавал вопросы только в том случае, если в чем-то сомневался.
Он был таким спокойным, таким беззаботным. Так сильно отличался от того, каким я себе его представлял в зале для переговоров. Так же, как и я. У него еще были небольшие темные круги под глазами, хотя лицо приобрело нормальный оттенок. Из-за солнца или потому, что Стюарт расслаблялся, я не знаю. Он выглядел намного счастливее, чем вчера. Он стоял на палубе, раскинув руки навстречу жаркому дневному бризу.
— Знаешь, что мы должны сделать? — объявил он.
Мне было даже страшно спрашивать.
— Что?
— Мы должны поднять паруса и посмотреть, куда нас занесет ветром.
Я покосился на него.
— В самом деле?
— Да. — Он уверено кивнул. — Безусловно. Давай просто пойдем по ветру и найдем что-нибудь новое.
— По ветру?
Он запрыгнул в кабину с горящими глазами.
— Точно. За исключением случаев, когда он захочет посадить нас на мель. Или столкнуть с рифом или другой лодкой. Ну, ты понял, что я имею в виду. Забудь об осторожности, жизнь так коротка, сделай что-нибудь спонтанное.
Я улыбнулся его энтузиазму. Я сильно сомневался, что Стюарт может сделать что-нибудь спонтанное.
— Ладно. Ты — босс.
Его лицо засветилось.
— Правда?
— Ты помнишь, как поднять якорь и настроить грот?
Стюарт был вне себя от волнения и тут же начал действовать. Пятнадцать минут спустя мы уже плыли, а улыбка Стюарта просто не могла стать шире. Очевидно, ветер уносил нас на северо-восток, что было отчасти идеально. Как только мы отошли от мелководного рифа, Стюарт сел за штурвал, наблюдая за носом яхты. Я похлопал его по плечу.
— У тебя тут все под контролем. Я пойду, начну готовить ужин.
Он вытаращился на меня.
— Ты не можешь оставить меня здесь одного!
Я отмахнулся.
— У тебя все под контролем. Свистни мне, если вдруг соберешься столкнуться с чем-либо.
Его челюсть отвисла, и я засмеялся, спускаясь по лестнице под палубу. Мы едва двигались со скоростью четыре узла. Эта часть рифа была защищена от открытой воды, и все, что Стюарту нужно было делать, это держаться между рифом по правому борту и материком по левому, и все будет в порядке.
Если бы я сомневался в нем хотя бы на секунду, ни за что бы не оставил одного. Но что-то подсказывало, что Стюарту это нужно. Ему нравился контроль, ему нравилось проверять себя, ему нравилось доказывать что-либо себе. Ему нравилось, когда ему бросали вызов, и победа в этом случае была важна. Я знал, что кризис середины карьеры таит внутри целый мир неуверенности в себе и сокрушительного чувства провала. Стюарту нужно было что-то, что он может освоить, особенно, принимая во внимание «забудь об осторожности, жизнь так коротка», упомянутое ранее, то ему необходимо было сделать это самостоятельно.