— Бунт?
— Да, разве не так называется то, когда команда спорит с капитаном?
— Бунт — это скорее захват судна.
Я забрал у него поднос.
— Тогда я вступаю во владение. Я мою, вы вытираете.
Я улыбнулся, увидев выражение его лица, и спустился по лестнице в камбуз. Фостер шел позади.
— Стюарт. Вам действительно вовсе не обязательно это делать.
— Но я хочу, а вы ведь не станете отказывать клиенту, который платит, в его желаниях, не так ли?
Он завис.
— А вы, видимо, привыкли получать то, что хотите, не так ли?
— Всегда. Я не принимаю отказов. — Я нашел моющее средство и наполнил раковину горячей водой, затем собрал грязную сковороду и утварь. — Вы очень аккуратный повар.
Он недовольно фыркнул, но потом слегка улыбнулся.
— Когда являешься поваром и уборщицей в одном лице, то вскоре понимаешь, что минимализм хорош. И здесь есть посудомоечная машина.
— Это не займет у нас много времени, — ответил я. И быстро все вымыл, а Фостер вытер. — Видите? Когда много рук, работа идет быстрее. Или что-то в этом роде все время говорит моя мама.
Он сложил кухонное полотенце и аккуратно повесил его, чтобы высохло.
— Ну, спасибо за помощь.
Я открыл маленький холодильник, вытащил два пива, свинтил с одного крышку и протянул Фостеру.
— Давайте, я обещаю, что никому не скажу. — Он выглядел так, словно собирался начать спорить, поэтому я добавил: — Это бунт, помните?
Он сердито заворчал на меня, но взял пиво.
— Вы не пробыли на борту еще и дня, а я уже нарушил три своих правила.
— Три?
— Позволил вам убираться — раз. Пил пиво — два. И третье — оставил вас одного на борту, пока плавал.
Я открыл свое пиво и сделал глоток, чтобы скрыть улыбку. Сел за стол и, глядя на Фостера, кивнул.
— Ах, белые плавки. Вы нырнули в воду, чтобы спрятаться от меня или чтобы остыть? Я имею в виду, что знаю, эти плавки очень горячи.
Он покраснел.
— Я не…
— Определенно, да.
Фостер плюхнулся за стол напротив меня, наши ноги почти соприкасались. Он вздохнул и сделал большой глоток пива.
— Я не был к ним готов. Это единственное, в чем я признаюсь.
Я рассмеялся.