– Ты сама, черт подери, не знаешь, о чем говоришь, Стоун.
Он поцеловал меня еще яростнее, несдержанно, сомневаясь и борясь с собой.
– Далии, – начал он, отрываясь от моих губ и опускаясь к шее, приникая к ней сначала губами, а затем прикусывая зубами, – никогда не сравниться с тобой. Никому не сравниться.
Я вскрикнула от боли, моментально сменившейся наслаждением. Уилсон опустил ладонь на мою задницу и сжал ее, а другой рукой сбросил бретельки топа с моих плеч, оголяя грудь. Прохлада коснулась моей обнаженной кожи, соски затвердели, превращаясь в бусины.
Он чуть отодвинулся, с видом голодного хищника скользя взглядом по моей наготе, запечатлевая в памяти, ведь мы оба понимали, что это не повторится.
Просто секс, один-единственный раз, когда я позволю ему взять надо мной верх, потому что сама нуждаюсь в нем как в глотке воздуха.
Помимо похоти, жажды и азарта в его глазах я заметила искры обожания. Но не простого восторга, нет. Он смотрел на меня в точности как проповедник в старом храме заброшенного городка смотрит на бога.
Секунда, и его глаза снова не выражали ничего, кроме похоти. Я почти с облегчением выдохнула.
Мне просто показалось.
Ведь этот взгляд приводил в ужас. Не имел ничего общего с нормой. Я почти уверена, что такой взгляд мог быть у тьмы, настигнувшей меня в парке. Обладатель такого взгляда мог следить за мной, а после отправить то сообщение, от которого волоски на моей шее до сих пор вставали дыбом.
Уилсон сжал мою грудь, играя большим пальцем с соском. Вторая его рука проникла под мою юбку и легла между ног, поглаживая ткань белья, влажного от моего возбуждения. Я вздохнула, расслабляя бедра и откидывая голову назад, упираясь затылком в кирпичную стену.
Почему он медлит?
– Ну же, потрогай меня, прошу, – взмолилась я.
Это по-прежнему было лишь схваткой.
– Последняя возможность. Ты не заслуживаешь быть оттраханной в грязной подворотне.
– Я хочу этого. Ты говорил, что я попрошу тебя сама, так вот я прошу. – Я прикусила губу, хватая его руку и перемещая ее в свои трусики.
Он коснулся меня между ног и тяжело выдохнул, когда ощутил, какой влажной я стала из-за него. Пальцы решительно надавили на пульсирующую точку, заставляя меня застонать и впиться ногтями в его бицепсы. Я подалась вперед, прогибаясь в пояснице, его пальцы заскользили между бедер, и целый мир сгинул, оставляя только меня и его.
Я задохнулась, зажмуриваясь и наверняка краснея не то от возбуждения, не то от стыда за свои слова.
– Нет, не смей закрывать глаза, я хочу, чтобы ты видела, кто делает это с тобой.
Я покачала головой, но послушала его и открыла глаза, снова встречаясь с диким, немного безумным взглядом, который возбуждал так же сильно, как и пугал.
Адреналин сжигал мои вены. Желание сметало все на своем пути, а Уилсон подстегивал добровольно броситься в эту пропасть.
– Пожалуйста.
– Пожалуйста?
– Пожалуйста, Рэй, трахни меня.
Он застонал, услышав эти слова, поверженно выдохнул, словно не мог противостоять мне, но, к моему счастью, не сказал ни слова. А вот я горько усмехнулась. Он знал, что это случится, знал с самого начала, что я не выстою.
Рэй помог мне избавиться от трусиков и сунул их в карман. Затем расстегнул джинсы и приспустил боксеры, вызволяя твердый член. Я сглотнула, разглядывая его, нуждаясь в том, чтобы коснуться его, почувствовать нежность кожи и жар плоти, но правила задавал Уилсон. Он извлек из бумажника презерватив, распечатал его и раскатал латекс по длине.
Я хотела повернуться к нему спиной, чтобы ему было удобно делать это, но он остановил меня, резко подхватил под ягодицы, заставляя ухватиться за его шею и прильнуть к его груди, а затем прижал к стене.
– Что я говорил насчет того, чтобы ты видела, кто трахает тебя?
Придерживая меня, он просунул руку между нашими телами и приставил головку члена ко входу. В моем животе порхали бабочки, я чувствовала, как он растягивает меня, погружая головку на сантиметр и снова покидая мое тело. Когда я требовательно заерзала в его руках, он сдался и, глядя в мои глаза, стал наполнять меня.
Я прикусила губу, чтобы подавить стон, медленно вбирая его внушительного размера член. Оказаться в грязной подворотне, но при этом находиться лицом к лицу с тем, кого ты ненавидишь всей душой, было так странно и возбуждающе одновременно.