Я ставлю перед ней миску с набором палочек для еды и ложкой.
— Ешь.
— Спасибо. Она садится, а ее котенок подбегает и обнюхивает. — Прости, Кузи. Ты не можешь это есть. Это все для меня. — Она облизывает губы.
Я стараюсь не пялиться.
— Итак, колледж? — Снова спрашиваю я.
Она дует на горячий суп.
— Ну, папа хотел, чтобы я занималась бухгалтерией. Но мы с цифрами не в лучших отношениях. Поэтому вместо этого я попыталась заняться литературой. Ему это не понравилось. И, честно говоря, мне не нравился колледж.
— Почему нет?
Она пробует кусочек лапши и моти. Звук, который она издает, отдается прямо в моем члене.
— Это потрясающе! — Она поглощает лапшу, и мне приходится сдерживать смех от того, какая она милая, когда голодна.
— Я рад, что тебе нравится моя стряпня. А теперь продолжай. Какую литературу ты хотела изучать?
Ее щеки снова становятся алыми, когда я протягиваю ей салфетку.
— Ну, мне нравятся разные книги.
— Ммм-хмм? — Я откидываюсь назад и скрещиваю руки на груди.
Она съедает еще немного, затем ерзает на сиденье.
Я продолжаю пялиться.
Она сдается.
— Романы, ясно? Я люблю хорошие романы! Я чувствую, что это сильно недооцененный жанр, в основном потому, что он посвящен исполнению женских желаний и фокусируется на женском взгляде. Это подрывная работа, бросающая вызов патриархату.
Неудивительно, что они с Хидео не нашли общий язык. Он строгий традиционалист. Наличие дочери, которая читает любовные романы и принимает все «подрывное», ни в малейшей степени не сделало бы его счастливым.
— Так ты бунтарка? — Спрашиваю я.
— Нет. — Она доедает удон и вытирает рот салфеткой. — Мне просто не нравится, когда мне все время указывают, что делать. Что надеть. Как выглядеть. Все такое. И то, что меня окружали люди, которые знали, кто мой отец, тоже не помогало. Все меня боялись. У меня не было друзей. Вообще никого. И мальчики даже не смотрели на меня, потому что знали…
— Хорошо. — Я кладу ладони на остров.
— Что? — Она выгибает бровь.
— Я сказал хорошо, что мальчики не смотрели на тебя, Мэй. — Мне ненавистна мысль о том, что какие-то маленькие придурки воображают, что у них есть шанс с этой маленькой бунтаркой.
— Почему?
— Потому что тебе не нужен мальчик. Тебе нужен мужчина.
— О. — Она снова облизывает губы.
Я хочу ее. Нет смысла отрицать это сейчас. Не после того, как мы поцеловались. Но, черт возьми, это поразило меня так сильно и быстро, что я начинаю сомневаться в своем здравомыслии. Я никогда не чувствовал ничего подобного, никогда не хотел чего-то так сильно, как хочу ее. Нет, не хочу — а нуждаюсь.
Ее губы приоткрываются, когда я иду к ней по острову, полностью намереваясь снова попробовать ее рот на вкус.
— Босс? — Тору входит. Он останавливается, когда видит выражение моего лица, а затем быстро переводит взгляд с Мэй на меня.