— Я спрашиваю тебя.
— Ты еще не разговаривал с ним? — Допытываюсь я, пытаясь понять, как много знает Кадзуо.
— Пока нет.
— Был слишком занят в душе? — Поддразниваю я.
— Что-то вроде того. — Он открывает заднюю дверь, придерживая ее для меня. — Солнце снова обжигает твою кожу, Мэй.
Я бросаю на него свирепый взгляд, когда проскальзываю мимо.
Его губы дергаются, на них появляется улыбка. Если раньше я считала Кадзуо красивым, то когда он улыбается, он становится совсем другим. Я не уверена, что готова справиться с этой его новой стороной.
— Все вон, — говорит он, когда мы заходим на кухню. Они все разбегаются, снова оставляя нас с Кадзуо наедине. Я подскакиваю к гигантскому кухонному острову и сажаю Кузи на него.
— Можно мне такой? — Я смотрю на один из кексов, который лежит под стеклянной крышкой. — Сачи никогда не держала сладостей в доме. Она говорила, что углеводы — это дьявол. Как она могла такое сказать, когда выходила замуж за моего отца? — Я сохраняю невозмутимый вид.
Губы Кадзуо снова дергаются.
Возбужденный трепет наполняет мой живот.
Мой отец не дьявол сам по себе. Хотя некоторые бы возразили. Я просто сомневаюсь, действительно ли он любит меня. Или думает, что я обуза, с которой он застрял? Я его единственная наследница. Моя кровная мать умерла при родах. Отец женился во второй раз, когда мне было около восьми. Я никогда не видела настоящей любви между ними. Они дружелюбны, но для меня это просто странно. Не то, чего бы я хотела. Она несколько раз пыталась стать мне матерью, но у нее это плохо получалось.
— Сачи? Это твоя мачеха, верно? Кажется, я с ней встречался.
— Если бы ты ее встретил, ты бы ее запомнил.
Он поднимает крышку для меня. Кузи перебегает через островок, осматривая свое новое место. Я ожидаю, что Кадзуо скажет мне поставить его на пол, но он этого не делает. Я беру кекс и снимаю бумагу.
Он пожимает плечами.
— Помню, я подумал, что ей не помешал бы кекс.
— Кекс не помешал бы всем, — соглашаюсь я, вонзая зубы в сладость. Я стону. На вкус это восхитительно, но не так вкусно, как Кадзуо. Он пристально смотрит на меня. Я облизываю губы, думая, что, может быть, у меня на лице глазурь или что-то в этом роде. — Будешь? — Предлагаю я.
— Я перекушу позже, — говорит он, и от напряжения в его глазах все мое тело наполняется жаром. Я действительно надеюсь, что он говорит обо мне. Я также надеюсь, что он перекусит до того, как поговорит с моим отцом. Потому что после этого он, возможно, не захочет иметь со мной ничего общего.
Глава 5
Кадзуо
Опустите лапшу удон в кипящий куриный бульон и достаньте сковороду, чтобы подрумянить кири-моти.
— Вкусно пахнет. Это напоминает мне о доме. — Она гладит своего котенка и смотрит, как я готовлю.
Я чувствую ее пристальный взгляд на своей спине и на короткую секунду напрягаюсь. Когда она ахает, я не могу сдержать ухмылку. Часть меня говорит, что это должно прекратиться. Она дочь Хидео. Она слишком молода. Слишком невинна. Есть так много причин, по которым я не должен думать о ней иначе, чем как о подопечной, за которой я должен присматривать. Но потом она поцеловала меня.
Блядь. Тот поцелуй. Это было так неожиданно. Смело. Я думал, что то, что произошло в душе, было простым сбросом давления. Но что произошло после? Это было нечто гораздо большее.
Я добавляю немного сливочного масла на сковороду и выкладываю квадратики кири-моти, чтобы они подрумянились.
— Что ты изучала в школе?
— Ммм, ну, моя школа была немного старомодной, так что я занималась обычными предметами плюс каллиграфией и все такое.
— Колледж? — Я накладываю удон в миску и добавляю хрустящие моти. Схватив небольшую разделочную доску, я быстро нарезаю на ней немного зеленого лука и редьку тонкими ломтиками.
— Вау, ты действительно хорошо управляешься с ножом. — Она наблюдает, как я заканчиваю. — Как нечто лучше афродизиака.