— В этом году вы, черепахи, будете платить мне дань. Помолчала черепаха минуту и отвечает:
— Ты же, ласточка, птица и в небе летаешь, а мы кто? Ползаем тут по земле. Разве ты можешь повелевать нами? Почему мы должны платить тебе дань?
— Ну погоди же ты! Вот я тебя к суду привлеку, так и знай! Взвилась ласточка в небо и отправилась искать вождей. А вожди занесли ее жалобу в список и послали к властям[69]. И сказали вожди:
— Кто из вас первый придет туда со всеми нужными бумагами, тот и будет повелителем, а другой станет платить ему дань.
Путь же был долгим: даже если очень хорошим шагом идти, и то па путешествие понадобится неделя. И ласточка подумала:
«Мне-то что, вон я как быстро летаю! А черепаха еле ползет».
Но черепаха ее попросила:
— Госпожа ласточка, что тебе стоит захватить и мои бумаги?
Ведь ты там будешь гораздо раньше меня.
Ласточка согласилась. А черепаха вернулась к себе, однако ночью снова пришла к ласточке, разбудила ее и говорит:
— Ладно уж, госпожа ласточка, давай мой листок. Я, пожалуй, прямо сейчас двинусь в путь. Ты, конечно, все равно прилетишь первая. Я-то ведь еле плетусь. Мне на дорогу надо дней десять, но — нечего делать — придется ползти.
Обрадовалась ласточка, зажгла огонь, достала свой дорожный мешок и вынула из него бумаги черепахи. А черепаха, хорошо заприметив место, где лежит мешок ласточки, спряталась в высокой траве около хижины. Ласточка решила, что черепаха отправилась домой, и скоро опять заснула. Но хитрая черепаха снова потихоньку вошла в хижину, влезла в мешок и притаилась.
А ласточка, проснувшись с пением петуха, подумала, что черепаха, видно, успела уйти далеко, и тоже заторопилась. Взяла она свой мешок и полетела. Кое-как одолела она полпути, передохнула немножко и полетела дальше. И вот наконец прибыла туда, где должно было решиться — кому быть вождем, а кому платить дань.
И спрашивает она у людей:
— Не видали, черепаха уже здесь?
А ей говорят:
— Уж не тяжба ли у тебя с черепахой?
— Ох, да, — отвечает ласточка.
— А когда ты вылетела? — спрашивают ее.
— Сегодня на рассвете, — гордо ответила ласточка. Удивились люди и говорят:
— Как? Ты утром вылетела и вот уже здесь? Но черепаха-то еле ползет. Ей осталось не менее трех переходов, так что у тебя есть время выпить вина.
И вот, друзья, услыхав про стакан вина, ласточка обрадовалась так, словно речь шла о лепешках из маниоки. И говорит она людям:
— Постерегите мою сумку, а я пойду выпью пальмового вина, которое только и ждет, чтобы такой знаток, как я, воздал ему должное.
И она полетела в деревню. Между тем черепаха, которая все это время сидела в мешке, вылезла потихоньку и пошла к судье со своими бумагами. Тот пришлепнул на них печать и, когда ласточка возвратилась, то услыхала ужасную новость:
— А черепаха побывала здесь раньше тебя, и вождем назначили ее, а не тебя.
Тут ласточка сразу же протрезвела и никогда уже больше не хвастала.
Балуба, 63, 80
63. Соловей и ворона
Сидел как-то соловей на ореховом дереве и распевал свои соловьиные песни. Да так распелся, что и не заметил, как рядом с ним уселась ворона.
— Эй, соловей, и не стыдно тебе передо мной петь свои глупые песни! — крикнула ворона.
[69] Сказка (позднего происхождения) отражает реальность колониальной эпохи, когда вожди не выбирались, а назначались колониальной администрацией.