— Мог не одевать.
— Мне нужно побриться, — целуешь, а затем в подтверждение своих слов трешься подбородком о кожу на моем плече, и она начинает саднить. По-мазохистски приятное ощущение. Вновь поворачиваешься к зеркалу и с тяжелым вздохом наносишь гель для бритья на лицо. Замечаешь в отражении зеркала мое выражение лица и улыбаешься.
— А еще ненавижу бриться, — признаешься.
Провожу пальцами по коже твоей спины над линией полотенца и целую в плечо. Ты сейчас такой… мой. Просто чувствую это.
— Почему? — с трудом отрываю взгляд от того места, где заканчивается спина и начинается полотенце.
— Надоедающе долгий и раздражающе медленный процесс, — отставляешь баночку с гелем на стеклянную полочку. — А еще обязательно порежусь.
Всего секунду думаю, а затем тянусь за твоей бритвой и поворачиваю тебя к себе лицом.
— Давай я, — предлагаю.
Ты вопросительно приподнимаешь бровь, но не возражаешь. Подставляю лезвия безопасной бритвы под струю горячей воды из крана и, стряхнув над раковиной, подношу ее к твоему лицу. Не спеша провожу станком от скулы к линии подбородка, сверху вниз, не сильно надавливая. Споласкиваю его и повторяю плавное движение. Еще раз. Замечаю, что ты, затаив дыхание, внимательно за мной наблюдаешь сквозь свои угольные, очерчивающие глаза по контуру, будто черным карандашом, ресницы.
— Что? — улыбаюсь, вновь споласкивая станок под краном.
— Так… непривычно.
— Ммм… — сосредоточено повторяю процедуру с другой щекой.
— … и приятно.
На секунду встречаемся взглядами, и твои руки ложатся на мои бедра.
— Если будешь меня отвлекать… — чуть натягивая кожу на шее, тщательно провожу станком от ее основания к подбородку, — …я тебя порежу…
Ты больше ничего не говоришь, но и руки с моего пояса тоже не убираешь, продолжая внимательно за мной наблюдать. Споласкиваю бритву и начинаю брить подбородок. Ты чуть переминаешься с ноги на ногу.
— Подожди, еще немного, — рассеянно. — Уже надоело? — интересуюсь, не отрывая взгляда от твоего подбородка.
— Не совсем… — многозначительно. Чуть прижимаешь ближе, и я чувствую пахом твою эрекцию.
— У меня, между прочим, в руках бритва, — напоминаю, улыбаясь. — Тебя так возбуждает процесс бритья?
— Меня возбуждаешь ты. Что бы ты со мной не делал.
— Рад слышать, — довольно хмыкаю. Аккуратно добриваю над верхней губой и отстраняюсь. — Все. Теперь умывайся, а я в душ.
Промываю бритву и откладываю ее, пока ты ощупываешь свое лицо на предмет пропущенных волосков. Включаю воду и, стянув шорты, забираюсь в ванну, подставляя лицо под струю воды. Намачиваю волосы и тянусь за шампунем.
— Да, зря я их одел.
Поворачиваю к тебе голову и замечаю, что ты за мной наблюдаешь. Понимаю, что ты о линзах и хмыкаю.
— Потому что не пришлось самому бриться? — выдавив шампунь на руку. — Или потому что теперь не можешь залезть ко мне в душ? — массирую голову, вспенивая волосы.
— И еще, потому что четкость зрения теперь слишком высокая, — многозначительно скользишь по мне взглядом и его достаточно для весьма недвусмысленного кровообращения в определенных областях моего тела. Смываю с рук пену и, дразнясь, брызгаю на тебя водой, вынуждая отвернуться. — Ничего, я подожду, пока ты выберешься из душа.
— Звучит, как угроза, — смеюсь.
— Именно, — многообещающе.
Отворачиваешься к зеркалу и, взяв зубную пасту, выдавливаешь немного на свою зубную щетку, начиная тщательно чистить зубы. Несколько секунд наблюдаю за тобой, мысленно задавая себе только один вопрос: «Почему меня в тебе возбуждает даже это?» Непроизвольно взгляд натыкается на раковину, на которой продолжает лежать тюбик зубной пасты. Незакрытый крышкой. Ты полощешь рот, сплевываешь, промываешь зубную щетку… а зубная паста так и остается открытой. Про себя хмыкаю. Промакиваешь полотенцем лицо и уже отходишь от раковины, даже не обратив на эту мелочь внимания.
— Ты зубную пасту всегда оставляешь открытой? — выключаю воду в душе и тянусь за полотенцем.