Трудности языка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— И тебя… тебе, то есть.

Смеется. Какой-то забавный такой. Особенно в одном полотенце. А без полотенца…

— Извини, я принял душ. Ничего?

Конечно, чего. Я с удовольствием составил бы компанию. Хотя тут же вспоминаю, что до самого интересного у нас так и не дошло вчера. Но руки у него и, правда, потрясающие. По сравнению с тем, что он умеет ими делать, стандартная схема ласк ладонью вверх-вниз кажется полнейшим примитивизмом на уровне неандертальцев, лишенным какой бы то ни было фантазии. Три оргазма от одних только чужих вездесущих рук — такого со мной еще точно не было. И я уже не помню, когда в последний раз столько лизался, сосался и целовался. А потом Вик делал мне расслабляющий массаж… и я просто вырубился.

— Да пожалуйста, — улыбаюсь. — Ты еще, судя по запаху, и кофе сварил.

— Привычка, — энергично вытирает голову полотенцем. — Не могу нормально проснуться без кофе и сигареты. Но там как раз на двоих. Или тебе нужно было в постель? — дразнясь, приподнимает бровь.

— В постель нужно кое-что другое, — хлопаю ладонью по пустому месту рядом со мной. — Раз уж ты все еще здесь, может, я могу получить еще один сеанс массажа прямо сейчас?

— Боюсь, придется записаться на прием, — улыбаясь, качает головой. — У меня через сорок минут уже назначен один, а еще нужно добираться через полгорода.

Снимает полотенце с бедер и начинает одеваться. А я наблюдаю за ним и у меня откровенный стояк под простыней. Можно закатывать губу. Утренняя порция сладкого мне не светит.

— И кому так повезло? В отличие от меня, — мне, правда, интересно?

— Леночка, — застегивает кнопки рубашки. Поднимает глаза и натыкается на мой взгляд: — Не завидуй, у меня впереди час непрекращающихся душераздирающих криков.

Очевидно, мое лицо еще больше вытягивается, потому что он, вновь улыбаясь, объясняет:

— Ей четыре месяца и она еще не в состоянии оценить всю прелесть процедуры. В отличие от тебя, — многозначительно добавляет.

— Ты и детям делаешь массаж? — проигнорировав его намек.

Утвердительно кивает.

— По выходным на дому. В рабочие дни в основном все расписано, да и ехать через весь город с маленьким ребенком, мало кто решится. Тем более не все дети спокойно реагируют. В основном это полнейший акт протеста по поводу насилия над личностью.

Заправляет рубашку в джинсы и застегивает молнию, ремень. Обратный процесс мне однозначно нравился больше. Вытягивает кошелек из кармана. Непонимающе наблюдаю за его действиями. Мне что, за ночь платить собрались? Но Вик достает прямоугольную визитку и, присаживаясь на край дивана, протягивает ее мне.

— Здесь мой номер телефона. Может, захочешь как-нибудь сделать массаж или… просто… — на нем нет очков, и я легко могу рассмотреть его светлые глаза. Нет, он совсем не похож на тебя. И его глаза не нефритовые, как твои. В них почти нет зеленого. Только серый перламутр.

Забираю кусочек плотного картона из его рук. Я ведь не собираюсь ему звонить. Или собираюсь? Новохацкий Викентий Леонидович. Глаза пробегают по визитке и вдруг еще раз задерживаются на его имени. Меня пробирает неприятный озноб. Он говорил вчера свое полное имя, но я не обратил внимания. А сейчас, когда вижу его написанным… Да, я хорошо знаю латиницу. И знаю, как его имя будет писаться и звучать на ней. Так же, как твое. Простое совпадение, лишенное мистического смысла? Насмешка над неудачным опытом из прошлого? Ловушка для воспоминаний? Предупреждение? Твоя тень незримо маячит надо мной всякий раз, когда мне ненадолго удается о тебе забыть и двигаться дальше. Казалось, я уже давно смирился и превратил тебя в воспоминание, похороненное под грудой новых впечатлений и событий жизни. Я практически не вспоминал о тебе за последние два года. Но ты на удивление живуч. Потому что первый? Потому что я любил тебя? Потому что принадлежал только тебе за всю свою жизнь? Потому что ты сделал мне больно?

Он замечает мою реакцию и истолковывает ее по-своему.

— Это тебя ни к чему не обязывает…

— Все нормально, — очнувшись от своих мыслей, произношу. — Просто вспомнил кое-что. Спасибо.

— Ну, я пошел тогда.

Какая-то злость поднимается внутри. Да, я изменился за это время. Но почему до сих пор не могу хоть попытаться завести какие-нибудь продолжительные отношения? Арсений прав, прошло столько лет, а я так никого и не подпустил к себе за это время. Из-за тебя? Из-за того, что ты уже забыл меня и мое имя, а я все еще помню о тебе каждую мелочь? Это полный бред. Разве возможно столько времени помнить? И я-то знаю, почему после тебя больше никому не давал себя трахнуть. Совсем не потому, что я такой убежденный актив.

Вик поднимается с дивана, но я ловлю его за руку и тяну на себя. Он теряет равновесие и падает обратно, по инерции упираясь в диван по бокам от меня. Кладу ладонь на его затылок и накрываю губы поцелуем, проникая языком в рот. Целую его. Назло тебе. Пусть. Вик отвечает на поцелуй, будто только ждал, когда я это сделаю. Но вдруг сам отстраняется.

— Я опоздаю, — выдох.

— Я позвоню, — еще один короткий поцелуй. Я действительно это сделаю? Отпускаю его и он, улыбнувшись, поднимается с дивана. Через несколько минут хлопает моя входная дверь, и я вновь откидываюсь на подушку, рассеянно вертя в руках белоснежную визитку.

Может быть, пришло время действительно попробовать встречаться не только для секса? Возможно, я действительно ему перезвоню. И возможно, даже позволю… Мотаю головой, стряхивая с себя пепел прошлых воспоминаний. Сейчас у меня другие планы и копание в собственном мозгу откладывается на неопределенный срок. Выползаю из постели и иду в душ. Налив в чашку еще не успевшего до конца остыть кофе, выхожу на балкон и, опираясь на поручень, наблюдаю за солнечным июньским утром. Одеваюсь и, захватив ключи от машины, выхожу из квартиры. По пути заезжаю в магазин игрушек. Небольшой мохнатый медвежонок Тедди серо-голубого цвета с волшебными кнопками, заставляющими его разговаривать, петь и даже записывать звук голоса. Два килограмма бананов и «Трюфельный» торт. Да. «»Трюфельный.

Поставив машину у подъезда, захожу внутрь и поднимаюсь на лифте на пятый этаж. Открываю входную дверь и проваливаюсь в галдеж.

— Где мои носки? — мимо пробегает Ванька в трусах и расстегнутой рубашке. — Привет, малой, — быстрое рукопожатие, после того, как я успеваю составить торт на тумбочку.