— Сень, не думаю, что это удачная мысль… — осторожно. Издалека.
— Или с Анютой… — продолжает, будто не слышит меня.
— Сень, я влюбился, — уже теплее.
Переводит на меня взгляд. Подушка на миг замирает в руках.
— В своего репетитора, — добавляю спустя паузу. Горячо.
— Серьезно? — поворачивается ко мне всем корпусом, замирая в предвкушении подробностей. Обсидиановые глаза сверкают от пикантной подробности. Он еще не знает, что это не самое главное в моей истории. — Мда… Прости, конечно, но по-моему это безнадежно.
Будто я сам не знаю. Даже больше, чем мой друг может себе представить.
— Значит, тебе тем более нужно отвлечься, — делает вывод. Подушка вновь взлетает в воздух. — Кстати, а как ее зовут?
Глубокий вдох. Последние секунды сомнений. Последний шанс передумать и соврать. Светочка?
— Винсенте… — выдох, — мой репетитор — парень, — не громко, но решительно. Замираю, не дыша. Ну все. Меня можно поздравить с первым сознательным камин аутом.
— Можно, кстати, Русе позвонить тоже… — спокойно произносит через долю секунды, продолжая играть подушкой. Даже ни один мускул на лице не дрогнул.
— Сень, ты вообще слышал, что я сейчас сказал?
— Руся, в смысле Руслан, — поясняет, опять игнорируя мой вопрос. — Вроде ничего. Заодно отвлечешься…
Продолжает что-то рассказывать о своем однокласснике Руслане, описывая мне его внешность. Он это серьезно? Шокировано смотрю на друга. Такое впечатление, что это не я только что признался в своей ориентации, а он. Хотя вероятно эта тема в их семье уже затрагивалась, раз Соня слышала от мамы подобные слова. Наконец, вновь поворачивается ко мне.
— Ну так что? Идем?
— Сень, ты, наверное, не до конца еще понял.… Понимаю, вот так сразу трудно поверить и принять тот факт… что я… что мне нравятся парни…
— Санек, любишь ты над всякой херней заморачиваться, — перебивает и, вздыхая, поднимается с кровати. — Собирайся, я пока чай попью. Мне твоя мама сделала. А потом пойдем погуляем.
Хлопает меня по плечу и выходит из комнаты. Несколько минут сижу не в состоянии сдвинуться с места. И что, это все? Ни тебе шока или удивления. Ни недоверия или брезгливого отвращения. Или вопросов типа: «А ты уверен?», «А почему ты так думаешь?» Ну да, вероятно после того, что он пережил вчера, новость о том, что его лучший друг — гей уже действительно кажется «херней».
Встаю с кровати и переодеваюсь в джинсы и синий джемпер с воротником на молнии. Расчесываю волосы. Смотрю на себя в зеркальную раздвижную дверь шкафа-купе. Это что, так бросается в глаза? Ничего манерного во мне вроде нет. На девчонку тоже вроде не похож. Достаточно долго занимаюсь спортом, поэтому тело не как у неженки. Ну, волосы, конечно, не брутальный «ежик», как у Ваньки, чуть длинноватые… и челка. И пирсинг… теперь. Ну, есть еще одна смазливая деталь — небольшая родинка справа над верхней губой, из-за чего Ванька меня периодически называет «Хардематьяном» — собственное достижение его серого вещества, симбиоз «гардемаринов» и «Харатьяна».
Выхожу из комнаты и иду на кухню. Мама с Арсением пьют чай с вафлями.
— Саш, чай будешь? — поднимает на меня глаза мама.
— Нет, не хочу, — бросаю осторожный взгляд на Сеню.
— Теть Том, спасибо. Мы собрались пойти погулять. Вечер сегодня хороший, — встает из-за стола.
— Только не долго. Завтра рано вставать, — улыбается мама.
Арсений проходит мимо меня и тянет за джемпер сзади.
— Пойдем.
Обуваемся, захватываю куртку, все так же растерянно наблюдая за другом. Так и не понял его реакции — это во-первых, а во-вторых, мне действительно нужно с кем-то поговорить. Очень. Киваю маме, и выходим на лестничную клетку. Сеня сбегает по ступенькам, не дожидаясь лифта, и мне не остается ничего другого, как последовать его примеру. Когда за спиной захлопывается дверь в подъезд, вижу, как Сеня достает пачку сигарет из кармана куртки и зажигалку. Вечер действительно хороший. Тихий. Весенний. Даже ветровку не застегиваю. Еще не совсем стемнело, всего лишь приятные первые сумерки.
— И? — нарушаю молчание.
— И… что? — как ни в чем не бывало, поворачивается ко мне, выпуская облачко табачного дыма. — Что ты гей? Если ты хотел меня шокировать, то у тебя не получилось. Но должен сразу предупредить, я еще не готов к серьезным отношениям, котенок. По крайней мере, трезвым, — так паскудно улыбается, и с облегчением понимаю, что между нами ничего не поменялось.
— Придурок, — не знаю почему, вдруг смеюсь. Арсений ерошит мои волосы и обнимает за плечи.