— Где? — встряхиваю головой так, чтобы челка опять упала на глаза.
— Ты чего, пирсинг сделал? — не веря, переспрашивает и тянет руки к моему лицу. Уклоняюсь. — Мать тебя убьет, — ржет. Они что, сговорились? — Ну покажи.
Убираю волосы со лба, ожидая пока Сеня налюбуется.
— У тебя с ней такое блядское лицо стало, — наконец изрекает вердикт.
— Спасибо. Мне тоже нравится, — едко отвечаю.
— Да ладно, тебе идет. Для нее сделал?
Начинается.
— Сень, не было никакого свидания. Просто потусовались…с ребятами…
— Ага. А чего мнешься, как засватанный? — проходит на кухню, но дальнейших расспросов почему-то не следует. Вручаю кисточку, чтобы края потолка подкрасить, там, где не достал валик.
— Не, сначала пилотка, — отодвигает мою руку с кисточкой.
Пока Арсений сосредоточено складывает свое оригами из прошлогодней газеты, я уже докрашиваю потолок. И чего, спрашивается, вообще пришел?
— Готово! — поднимается из-за стола и надевает мне на голову свое произведение искусства.
— Вот даже не знаю, что бы я делал без твоей охренительной помощи, — язвительно, продолжая елозить валиком по потолку.
— Всегда пожалуйста. Ради друга все, что угодно, — улыбка до ушей. — Ладно, давай сюда свою кисточку.
Забирается на стол и начинает подмазывать пропущенные мной участки по краям.
— Сань… — действительно чего-то долго тихо было.
— Чего?
— Помнишь, мне вчера девушка звонила? — с какой-то абсолютно несвойственной ему серьезностью спрашивает Сеня.
— Лена?
— Юля, — пофиг.
— Ну?
— Она, кажется, залетела.
Валик шмякается на пол. Смотрю на друга, как будто передо мной инопланетянин.
— От кого?
— От Святого Духа, бля. Догадайся, — немного нервно.
Ну, рано или поздно что-то подобное можно было ожидать.
— И чего теперь? — это я от шока. Понятно, что выбор тут не большой.
— Не знаю… — он садится на стол, застеленный газетами, свешивая ноги и рассеянно вертя в руках кисточку.
— Стесняюсь спросить, ты слышал о таком полезном изобретении человечества, как презервативы?
— Вот только давай без этого. Слышал и, в отличие от некоторых, даже пользовался.