— Cuéntame acerca de ti.
И насилуя свой мозг на предмет, полученных в школе знаний по испанскому я с горем пополам начинаю рассказывать о себе и о своей семье. Ты слушаешь так, будто я сейчас не стандартную разговорную тему пытаюсь воспроизвести, а будто тебе действительно интересно то, что я говорю. Несколько раз поправляешь меня. Ну ладно, не несколько, почти в каждом предложении, но со мной происходит странная вещь. Чувствую, как постепенно расслабляюсь и уже не так паникую. Хотя джинсы все так же болезненно жмут в области паха. Тебя не смущают мои ошибки, и ты не закатываешь многострадально глаза, как наши преподаватели в школе, делая вид, что я несу полный бред.
Мы просто разговариваем. На протяжении всего занятия. Ты незаметно меняешь общие темы, пытаясь зацепить как можно больше лексики. Но поскольку с этим у меня тоже есть проблемы, замечаю как ты время от времени, что-то записываешь в своем блокноте. Час пролетает едва заметной минутой, и ты вновь задаешь домашнее задание. Уже на среду.
Одеваюсь под твоим почти физически-ощутимым взглядом, прощаюсь и выхожу за дверь. Вдох-выдох. Ступеньки незаметно мелькают перед невидящим взглядом. Наверное, ты действительно решил подстраховать эту свою Свету, пока она в больнице, чтобы не потерять ученика. Но через неделю она вернется и что тогда? Мне придется заниматься с ней, а не с тобой? Понимаю, что от меня здесь ничего не зависит, но, возможно, я все же смогу время от времени видеть тебя. Мое наваждение.
Выхожу на улицу и пешком отправляюсь домой. Идти прилично, но по официальной версии я сейчас тусуюсь с компанией, поэтому возвращаться сразу не стоит. Где бы убить время? Не спеша бреду по улице, спрятав лицо в капюшон. Ненавижу шапки. И зонтики. И… Останавливаюсь у огромной ярко-освещенной стеклянной витрины. Несколько секунд смотрю, решаясь войти или нет. Давно думал об этом, а сейчас и вовсе ощущаю непреодолимое желание. Деньги с собой есть, но если я это сделаю, мать убьет меня, наверное. А если не она, то Ванька точно. Помявшись еще несколько минут, открываю дверь. Негромкий звоночек над головой привлекает ко мне внимание.
— Добрый вечер, — девушка за стойкой справа от меня приветливо улыбается. — Что-то подсказать?
— Нет… Да, — еще секунда и бездумно ляпаю: — Можно сделать пирсинг? — все, я нежилец, но волнительный восторг от того, что я собираюсь сделать что-то запретное (в последнее время этого запретного у меня в жизни хоть отбавляй), подогревает изнутри еще больше.
— Конечно. Какой именно? — видя мою нерешительность, указывает на каталог. Полистав фотографии, выбираю пирсинг брови. Его можно будет замаскировать под челкой. Хотя бы на первое время.
— Сережка или штанга? — предлагает мне выбрать из того, что у них есть. Выбираю небольшую штангу из биопласта.
Спустя какое-то время довольно болезненных ощущений в моей левой брови красуется горизонтальный пирсинг и лично я в восторге от того, как это выглядит. Получив подробную инструкцию о том, как ухаживать за ним до полного заживления ранок, отдаю практически все имеющиеся у меня деньги, но это того стоило. На улице уже стемнело, и я направляюсь домой. Необъяснимо довольный и чуть возбужденный. Интересно, а ты заметишь?
Глава 3
Захлопываю входную дверь и вешаю ключи на место.
— Привет, малой, — шарканье тапочек за спиной по направлению из кухни в комнату. Ванька уже дома.
— Привет, КМС, — снимая обувь и не поднимая головы.
Ванька кандидат в мастера спорта по боксу. Собственно, и не удивительно, что меня тоже определил в спортивную секцию, только к своему другу Вадиму на рукопашный бой. Видимо до бокса я в его представлении не дорос. Именно там, в один прекрасный день, валяясь на мате под одним из моих спарринг партнеров, я со всей четкостью понял, что этот вид спорта мне очень нравится и отнюдь не по тем причинам, по которым он нравится остальным. Сомнений в моей сексуальной ориентации даже не появлялось, все само стало очевидно. Застигнутый врасплох своей первой эрекцией, сбежал и долго косил от занятий. Даже хотел бросить. Был не понят семьей и Вадимом, который возлагал на меня большие надежды. Так что после длительных уговоров пришлось смириться с неизбежным и вернуться в мир спорта. Не скажу, что рецидивов не было, но, как известно, не пойман — не вор. Все равно я не собираюсь заниматься этим всерьез, как Ванька. Хотя и стал призером нескольких соревнований.
У нас даже целый угол выделен для наград братьев Дубровских. Да, прямо как по Александру Сергеевичу. Всплеск романтических взглядов со стороны противоположного пола я уже пережил в седьмом классе в процессе изучения его одноименного произведения. Но не найдя во мне особого отклика этот всплеск практически сошел на нет.
Ванька толкает меня кулаком в плечо и отскакивает, вставая в стойку.
— Ну давай, покажи чего стоишь, — у кого-то сегодня игривое настроение.
— Мы с тобой в разных весовых категориях, — игнорируя его вызов, пытаюсь пройти мимо, зная, что это безнадежно. Мой старший брат обхватывает меня за шею из-за спины и мне не остается ничего другого как сделать резкий подбив. Он теряет равновесие и я, перебрасывая его через плечо, укладываю на лопатки посреди прихожей. Наваливаясь на грудь, зажимаю шею. Поддался, гад.
— Чего надо? — чуть отпускаю. Знаю эту его тактику. Дает себя повалить только когда ему что-то очень нужно от меня.
— Мать попросила перекрасить потолок в кухне, — даже не пытается отнекиваться.
— И я тут причем?
— А мне нужно срочно уйти. Ну, малой…
— Не-а, — пытаюсь подняться, но он вдруг хватает меня за плечо, удерживая на месте, и проводит по моему лбу, убирая волосы.
— А это еще что за педерастическая хрень?
Черт! Забыл про пирсинг.
— Спасибо. Был уверен, что ты оценишь, — вырываюсь из захвата и все-таки поднимаюсь на ноги, подавая ему руку.
— Мать тебя убьет, — с легкостью вскакивает с пола.
Знаю. У мамы пунктик. Она медик и не переносит ни татуировок, ни пирсинга из-за профессиональных взглядов. Прямо даже не заикайся. А вот реакция Ваньки намного спокойнее, чем я ожидал. Очевидно, красить потолок ему действительно не хочется.
— Тебя же за татуировку не убила.