Лукас стряхнул с себя воспоминания. Его прошлое не имело значения. Если Август Малвейни убийца, то почему его должно это волновать? В последний раз, когда он высунул шею за то, что считал правильным, ФБР отрубило ее. Они разрушили его жизнь. Он больше не верил в непогрешимость полиции. Да и вообще ни во что не верил.
В дверь тихонько постучали. Лукас провел руками по лицу и закрыл браузер, затем повернул замок и открыл дверь, увидев... Августа Малвейни.
Он выглядел таким... нормальным. Выражение лица приветливое, руки засунуты в карманы идеально сшитых брюк. Сердцебиение Лукаса снова стало учащенным. Август выглядел еще более сексуальным вблизи. Впрочем, это не важно. Этот человек, скорее всего, убийца. Хотя разум Лукаса, похоже, был совершенно не против этого. Запустив руку в свои беспорядочные волосы, Лукас скрестил руки, стараясь не нервничать.
— Мы можем поговорить? — спросил Август глубоким и ровным голосом, чуть ли не веселым.
Лукас фыркнул.
— Я не очень хорошо себя чувствую. Я пропустил обед и думаю, что у меня упал сахар в крови.
— Давай я отведу тебя на обед, — предложил Август. Когда Лукас хотел уже отказаться, Август поднял руку. — Если хочешь, мы можем пойти куда-нибудь в общественное место, скажем, в гостиную факультета.
Лукас облизал губу. Он знал? Знал ли Август, что он может... видеть вещи? Конечно, знал. О нем уже несколько недель говорили в кампусе. Но какое Августу дело до того, что он увидел, если ему нечего скрывать? А если ему нечего скрывать, почему Август думает, что он захочет поговорить только на людях? Разве это не равносильно признанию вины?
В нем что-то угасло, когда реальность навалилась на него. Признание вины перед кем? Перед ним? Он уже знал, что прав. Очевидно, Август тоже.
— Зачем? С какой стати мне идти с тобой на обед? — спросил Лукас, не зная, как еще сформулировать вопрос.
Август шагнул вперед, переступив порог в своих дорогих туфлях. Но этого хватило, чтобы почувствовать запах его дорогого пряного одеколона, отчего захотелось наклониться, прижаться лицом к горлу Августа, где аромат был сильнее всего.
— Думаю, ты знаешь.
Лукас тяжело сглотнул.
— Да?
Август по-волчьи ухмыльнулся.
— Знаешь, я не верю в экстрасенсов или медиумов. Но, видя, как ты отреагировал, когда прикоснулся ко мне, готов отбросить свое неверие.
— Я не понимаю, о чем ты, — солгал Лукас.
Август изучил его лицо.
— Ты действительно очень красивый.
Лукас моргнул от неожиданного комплимента.
— Что?
— Когда я увидел тебя на улице, то подумал, что ты привлекательный, но вблизи... ты почти красавец. Даже нежный. Я всегда представлял копов большими, жесткими, бывшими военными, но ты... какой-то милый.
— Ты ведь понимаешь, что говоришь вслух? — спросил Лукас, обеспокоенный как отсутствием манер, так и неприкрытым голодом в глазах другого человека.
— Понимаю.
— И часто ты так разговариваешь с незнакомцами? — спросил Лукас, ненавидя то, насколько грубым прозвучал его голос.
— Нет. Но большинство людей не заглядывали в мою голову. Я подумал, что мы перешли границы вежливости.
— Я не могу понять, пытаешься ли ты угрожать мне или флиртовать со мной, — признался Лукас, пытаясь успокоить свой пульс.
— Можно назвать это флиртом. На самом деле я не угрожаю. Угрозы предполагают, что у угрожаемого есть шанс избежать наказания. Со мной такого не бывает. Виновные всегда понесут наказание.
— Итак, ты соглашаешься, — прошептал Лукас. — Ты признаешь, что ты убийца?
— Разве ты сомневаешься? Ты не веришь своим видениям? — спросил Август, наклонив голову, словно пытаясь понять Лукаса, словно Лукас был каким—то странным.